Акимуды
Шрифт:
– Перегиб, – сказал Посол. – Хотя разве с вами поступают иначе?
– Но ведь мы привыкли думать, что последние будут первыми. Так, по крайней мере, вы сами учите.
– Солома – это не сословное понятие, – удивился моим словам Посол. – Вот вы вроде бы что-то понимаете, а потом – хлоп! И ничего вы не понимаете! – Он налил себе водки и выпил залпом. – Я здесь сопьюсь.
– У вас что, там, на Акимудах, сухой закон?
– Приезжайте – увидите.
– Спасибо! Я не спешу.
Он посмотрел внимательно на меня. Мне стало
– А остальные пятьдесят процентов? – решил я вернуться к теме.
– У остальных мелкая душонка. На переплавку.
– Я вижу, что вы действительно любите людей.
– А вы?
– Вы знаете, кого я люблю, – сказал я.
– Вы сбиваетесь с общей темы. – Что значит – на переплавку?
– После смерти они превращаются в рыб.
– Что?
– После смерти те, кто не солома, превращаются в рыб. Знак рыбы – важный знак. Рыба – будущее человека. Всем хватит в океане места. Плавайте себе на здоровье.
Такое рыбное будущее мне было трудно совместить с общей теологией.
– И Данте тоже превратился в рыбу?
– Минуточку… Про этих позже… А человек – это будущее рыбы. Мы вылавливаем ее и запускаем по новой.
– А солому?
– Они не участники круговорота. Но есть избранные. Наконец-то добрались до них. Разве вы не замечали, что их мало? Они нужны для поддержания контакта с нами.
– Они – жители Акимуд?
– Вы все хотите знать! Люди – это наш телевизор. Папа смотрит по вечерам. Но мрачнеет: утрачен контакт. Телевизор кончается.
– Зачем вы на нас наслали СПИД? – спросил я Посла.
– Обезьянью болезнь? Ну.
– Зачем?
– Терпение лопнуло.
– Но он всю Африку косит.
– Ты не поверишь, но мы обливались слезами. Жалко не только Африку, но и каждого конкретного пидора.
Я позвонил Лядову.
– Я приеду к тебе не один, – сказал я. – Я приеду с Послом Акимуд.
Как ни странно, Лядов, который любил послов и фейерверки светской жизни, кисло отреагировал на мое предложение.
– На фиг он нам нужен?
– Ты не пожалеешь.
– Об Акимудах ходят разные слухи. Я решительно не разделяю моду на эту чушь. Приезжай лучше один.
Я настоял на своем. Мы приехали с Послом в академический городок под Москвой – своего рода Переделкино для ученых, где в июне много черемухи. Лядов перестроил дом деда – нанял эстетского архитектора, врага дач с башенками. Дача вышла скромной и роскошной, с разными уровнями, с окном во всю стену в столовой. Мы сели обедать. Обедать у Лядова – это помесь гурманства с обжорством. Мы начали с пирожков, кулебяк и разносолов под водку. Лядов предлагал крутые вина – их названия всем известны. Посол ел с удовольствием.
– Как хорошо, что есть чувство вкуса, – заметил он. – Как это украшает жизнь!
Лядов
Посол вывел застольный разговор на карту бессмертия.
– Это ты ему рассказал?
Я промолчал.
– Это самое глупое открытие, которое я сделал в своей жизни, – скривил губы Лядов. – Оно – потенциальный источник многих бед. Но если бы не я, ее бы в ближайшее время изобрели в Америке. На счастье, мало кто хочет реального бессмертия.
– Бессмертие – это фактически смерть человека, – сказал Посол. – Ее надо предотвратить.
– Согласен, – сказал Лядов, – но боюсь, что мы не поймем друг друга. Вы, по-моему, озабочены тем, что человек станет подобным Богу и религия отомрет.
Посол кивнул:
– Вы проницательны, академик.
– Не настолько, насколько вы думаете, – парировал Лядов. – Я, например, не совсем понимаю, где находятся ваши Акимуды.
– Видите ли, – сказал Посол, – я боюсь, что для вас нас вообще нет.
– Это точно.
– А в кого же вы верите?
– Сейчас о бессмертии говорят только на Рублевке. Я верю в свои удовольствия. Я хочу от себя получать наслаждение. От своих успехов. От своей власти. Я хочу получать удовольствие от своей семьи. Я хочу получать удовольствие от девочек, которые со мной спят.
– Добровольно спят? – вставил Посол.
– По-разному, – усмехнулся Лядов. – Принудить девочку к постели – это тоже большое удовольствие. Я развиваю в себе гармонию власти. Один раз я ору на подчиненного, мне нравится, как он трясется от страха. Другой – я глумлюсь над своей православной домработницей из украинской деревни. Третий – я затаскиваю в постель какую-то певичку, звезду, и обращаюсь с ней как с домработницей. Я не хочу абсолютной власти. Это перебор. Она превращается в ответственность. А то, что вы предлагаете, это очередная история добра.
Я с интересом следил за реакцией Посла. Он отнюдь не был смущен откровениями Лядова. Напротив, он внимательно слушал академика.
– Так значит, основа вашей религии – любовь к удовольствиям?
– Это основа человеческой жизни, – сказал Лядов. – Удовольствия должны быть дозволенными и запретными. Убивать ведь тоже забавно. Недаром существуют войны. Да, но я по рождению не воин. Я люблю вельветовый комфорт европейской цивилизации.
– Это – тупиковый вариант, – заметил Посол.
– Судя по всему, мы все – тупиковый вариант.
– Вот поэтому-то я и здесь, – признался Посол. – Нужно заново найти путь…
– Карта бессмертия – это путь? – уточнил Лядов.
– Это путь гордости.
– Но ведь человек потому и бил поклоны, что был зависим, как ему казалось, от Бога в вопросе жизни и смерти, в вопросе страданий. Помнишь наш разговор? – подмигнул мне Лядов. – Мы не будем подражать Свифту в его представлении о бессмертных. Мы сделаем их молодыми, здоровыми, веселыми.