Аколит
Шрифт:
– Сложно спорить с истиной. – Я улыбнулся первой за всё время общения услышанной от этого своеобразного субъекта шутке. – Спасибо за всё, Учитель.
– Для получения этого высокого звания мне нужно было прозаниматься с вами в два раза больше, ваше благородие, – опять вернулся к своеобычному выражению лица и речи прозектор. – Впрочем… Если вам удастся добиться прохождения практики именно у меня, нет ничего невозможного.
– Если я смогу повлиять на выбор, – ответил я. Честно говоря, к трупам возвращаться совсем не хотелось, как и в Варнаву в принципе, но… отказываться заранее – глупее не придумаешь.
– Это будет хороший выбор для вас, – всё так же флегматично
…ть!
– …Что в принципе даже логично, учитывая, насколько сильно нужны услуги подготовленных медицинских специалистов там, где есть постоянные потери в живой силе, – спокойно информировал меня мужчина и добил: – Насколько мне известно, ваша мать и ваш отец познакомились именно там.
– Это… очень интересная информация, ваше благородие, – уважительно поклонился я. Ничуть не сомневаюсь, что дела так и обстоят: если подумать, решение очень в духе правителей республики. Вот с-с… даже ругаться не хочется.
– Если будете проходить практику у нас, то вас, скорее всего, и на военной практике прикрепят к заградительному отряду нашей гвардии, – развернул свою мысль тайный службист. – Это вполне в обычном порядке вещей. Думаю, я с лёгкостью смогу объяснить его величеству и командиру отряда, почему человек вашего уровня талантов не должен торчать на линии укрепления, сразу за кордонами рубежников.
«Вербуют», – подумал Штирлиц. – «Впрочем, учитывая перспективы… может, придётся и согласиться».
– Я не забуду, – выделив голосом нужные слова, сказал я Тарусу и забрал бумаги. Тот кивнул, прежде чем вернуться к делам.
– Бумаги, наставник. – Я прямо с седла сгрузил изрядно задолбавшую меня укладку на пол брички. Хуже, чем чемодан без ручки, вот честное слово.
– Ох, отлично. – Мартина, видать, действительно капитально достали, поскольку новый груз он трамбовал под сидение едва ли не ногами. – Поехали отсюда. Каждый раз, когда я пытаюсь покинуть Варнаву, этот город словно превращается в лабиринт… Думаешь, будут неприятности?
– Я сам видел, как огненный сгусток даже не подпалил секача. – Я машинально попытался найти на древке копья чёрные следы: нет, оттёр-таки совсем. А вот правую перчатку пришлось отдавать кожевникам: мягкая замша со стороны ладони обуглилась от трения и восстановлению не подлежала. – Просто не хочу оказаться неготовым. Опять.
– Волновая защита, знаю. Та ещё пакость, – пиромант поморщился. – Водные и полуводные монстры так движутся в воде и напитанной водой среде, вроде болотной жижи, расталкивая преграду Силой. Против таких врагов нужно применять метастабильные плазменные образования – они не детонируют сразу, как только магия рассеивается… Подвели моего коллегу рефлексы.
– Зато копьё не подвело, – подытожил я. – В случае чего комбинировать стихийный и физический урон надёжнее…
– А?
Мы с дядей дружно повернули голову на звук.
– А… Арн? – Лада смотрела на меня огромными глазами.
– Что? – не понял я. Наручи и наплечники вроде в порядке – да и не может быть иначе, я же их десять минут назад только надел и закрепил. Сбруя на Вспышке тоже
– Ну… ты… это…
– А, понял. «Предстал в неожиданном образе», – подсказал мне развеселившийся маг. Разумеется, Мартин куда быстрее меня понял, что так поразило его ребёнка. – Ты же о себе толком ничего не рассказывал, а теперь удивляешься.
– Рассказывал, – запротестовал я.
Тема была не из тех, которые мне хотелось бы развивать. О детстве и юности Арна Бертрана я после посещения поместья в общих чертах знал, но вот о том, что случилось в жизни сына Лилианы Миракийской между двенадцатым и восемнадцатым днями рождения, оставалось только гадать. Возможно, провёл их в герцогстве Хорт, с роднёй? Возможно, но сильно сомнительно: магесса Жизни увезла больного отпрыска оттуда после того, как окончательно испортились её отношения с мужем. Причём именно потому, что супруг был настроен против собственного слабого и ненужного дитя. Интересно, поехавший кукушкой на почве истребления изменённых папочка хотел меня, в смысле – моего предшественника, на манер древних греков со скалы сбросить, что ли?
Да нет, не интересно. Вот где моё альтер эго всё это время жило – это действительно интересно. Впрочем, у меня уже имелось одно, довольно зыбкое правда, предположение. Баронство д’Камп. Даже для Лилианы Безумной выскочить замуж за первого встречного барона и тут же смотаться в экспедицию в один конец, прихватив его с собой, было слишком экстравагантно. В общем, пироманту я на вопрос о последних годах жизни перед переездом в Лид ответил максимально расплывчато, но так, чтобы он догадался о любовнике сестры. Наверняка ведь слышал хоть что-то – слишком уж Лили была выделяющейся на любом фоне фигурой. Могу ведь я стесняться этого периода в своей жизни? Могу, ещё как. А вот свой путь в неофиты я расписал более-менее подробно, только немного сместив акценты и оставив за скобками лишь некоторые детали вроде моих личных отношений с Карой и Милой.
– Мне – рассказывал. А остальным? – Маг определённо наслаждался ситуацией.
– Э-э-э… кое-что. – Если так подумать, то меня особо и не спрашивали. Вообще, я это списал на то, что Мартин просто сам пересказал историю племянника – что меня по вышеприведённым причинам более чем устраивало. Из всей родни, кто хоть немного интересовался моим прошлым лично у меня, была только Сара. Но ту больше интересовали истории о битвах против тварей. Умненькой и шустрой, но всё-таки двенадцатилетке по понятным причинам важны были не скучные подробности убийства противника, а, как бы сказали на Земле, экшен. Потому рассказы мои были выдержаны в стиле охотничьих баек и, как я теперь понимаю, дети пироманта отнеслись к ним соответственно.
– Арн – не только гражданин республики, но как сын своего отца ещё и полноправный барон Бертран, – как нечто не особо важное пояснил дочери дядя. В семье магов к аристократам отношение было соответствующим: примерно как у Триши до того, как она уехала от отца мир посмотреть и себя показать. Что интересно, именно волшебники, благодаря тому, что им было по большому счёту плевать на титул, видели в дворянах людей, а не некое приложение к геральдическим плащам. Подозреваю, это была главная причина, почему Эдмонд де Берг дорожил дружбой с Маратом, а Сара могла с лёгкостью «тыкнуть» королю Эпии в разговоре и в ответ получить лишь умилённую улыбку.