Аконит
Шрифт:
– И почему использует именно его?
– Ну, он травил ядом аконита первых жертв…
– Так, – Кора отрывисто вписала пункт «яд», – а еще? Вы не в курсе, что означает аконит?
– Я плох в языке цветов.
– Да простит меня матушка, но я тоже. Надо будет посмотреть в книге, – жирный восклицательный знак поселился на строчке рядом со словом «значение». – И еще, вероятно, растение ему о чем-то напоминает.
– Разумно, – кивнул Джон, упираясь в столешницу локтями и заглядывая в чужие записи.
Они посидели в
Кора была рада обрести напарника, хоть и решила пока относиться к нему с осторожностью. Мало ли. Но жажда написать наконец что-то стоящее, доказать всем, что она способна на большее, стала лишь сильнее. Дрожь нетерпения не унималась до тех пор, пока Кора, освежившись в ванной, не села писать заметки.
– Вы бы не засиживались, мисс, – покачала головой Эмма, верная камеристка девушки.
Ее светлые волосы под чепчиком лежали идеально даже после целого дня работы. А рыжие локоны Коры обычно спутывались уже через пару сегмов. Теперь еще сырые, они свисали вниз, оставляя на сорочке мокрые пятна.
– Кушай пироженко. Клубничное, как ты любишь.
– Не подмасливайте меня!
– И в мыслях не было! Мистеру Спенсеру нравится фисташковое? Я и ему взяла.
– Вы отправитесь спать, как только я уйду! И ни мигом позже! – не уступала Эмма.
Пришлось идти на попятную. Помощь камеристки и дворецкого всегда пригодится, и злить их мелкими капризами было незачем.
Заснуть удалось не сразу, а утром Кора в нетерпении постукивала ногой по ножке стола, ожидая окончания завтрака. Одна мысль никак не давала ей покоя: пусть о работе они с Джоном как-то договорились, но вот о том, где статью печатать, они так и не решили.
Кора подумала, что стоило попытать удачу и уговорить мистера Гловера выпустить заметку об Аконите в его газетенке. «Интивэй» выходил ежедекадно, так что на сенсации он особенно не рассчитывал, но кто знает, вдруг столичные убийства смогли бы это изменить?
– Нет, – бросил мистер Гловер, стоило Коре только появиться близ его кабинета.
– Доброе утро, – обрадованно откликнулась она. – Обещаю, мое предложение вас заинтересует!
– Что бы ты ни сказала, мой ответ останется тем же. И где заметка про перчатки, Коралин?
– Корнелия. Она почти дописана, но…
– Так закончи ее, – прошипел мистер Гловер. Его долговязая фигура качнулась, узкая ладонь легла на дверную ручку. – И не делай мне нервы, дорогуша.
– Аконит совершил новое убийство!
– Все в курсе, Коралин, я читал утренние газеты.
– И вчера я там была. На дело назначили мага-детектива. Вы слышали?
–
– Его зовут Мортимер Чейз, – улыбнулась Кора, зная, что имени еще не было ни в одной газете. – Кстати, интересно, Аконит и на этот раз использовал яд? Как считаете?
– Он всегда его использовал, – мистер Гловер, закрывая дверь, остановился и теперь глядел на девушку своими блеклыми, как у дохлой рыбы, глазами.
– Вообще-то, только в первых трех случаях. Ах да, и опасайтесь хромых!
– Это еще почему?
– Аконит ведь хромает.
– И откуда такая информация?
– Меня зовут Корнелия Нортвуд, мой отец – виконт Нортвуд.
Она многозначительно вздернула брови, полностью скрываемые челкой. Да, снова имя отца. Но делать нечего, иначе на связи с полицией не намекнуть. Ее участие в деле сулит больше информации и, следовательно, самые свежие новости. А там, где информация, там и деньги.
Мистер Гловер задумчиво оглядел ее и буркнул:
– Мне нужна заметка про перчатки. И если хоть одно слово из твоей речи подтвердится, обещаю, что гляну на твою статью. Все?
Кора кивнула хлопнувшей двери. Разговор прошел куда проще, чем ожидалось, хоть ничего определенного она и не добилась. Оставалось надеяться, что Джон сможет договориться со своим редактором. Конечно, можно было рискнуть и отправить статью в какое-нибудь крупное издание, но такие газеты наверняка тесно сотрудничают с полицией. Они по косточкам разбирают каждый случай, но ни слова не написали про то, что после третьего убийства Аконит перестал использовать яд. Что, кстати, еще предстоит проверить…
Домой Кора возвращалась в приподнятом настроении. Потому она, заприметив худощавую фигуру, обернутую в несколько шалей, радостно воскликнула:
– Добрый день, миссис Шарп!
– Здравствуй, – рассеянно кивнула соседка, дрожащими руками вытаскивая газеты из ящика.
Чудаковатую женщину видели на улице только в том случае, если она выходила за почтой. Продукты ей покупала приходящая горничная, готовила она же. Миссис Шарп, вдова со странностями, но в целом женщина тихая, недолюбливала людей, но охотно поддерживала соседские отношения. Затворница, развешивающая на своем заборе многочисленные обереги. Ничего примечательного, разве что дом, в котором она жила…
Здание давно отремонтировали, перекрасили, пенек клена зарос, и ничего не напоминало о семье, когда-то владевшей этой землей. Но Коре все еще было неприятно видеть знакомый вход, вспоминать комнату за ним. Когда-то дом наполняли смех, запах специй и свежезаваренного чая, а теперь тут зияла пустота, и бледная вдова, ничего не знающая об этом месте, не могла ее заполнить.
Кора зажмурилась и отвернулась. Она приподняла юбки, поднимаясь через ступеньку на крыльцо, и юркнула в уже приоткрытую для нее дверь, придерживая под мышкой купленную по пути газету.