Акселерандо
Шрифт:
«Да, масштаб примерно таков» - соглашается Амбер, сидя рядом с ним на троне резного рубина. «И при этом нас ожидала торговая делегация. Причем они уже почти поднялись на борт. Не верю. Во всем этом есть что-то левое»
Пьер выгибает бровь, а потом хмурится. «Ты права, что-то здесь не сходится» - наконец соглашается он. «Совсем не сходится».
Амбер кивает. «Я ношу с собой отражение папы. Ему это тоже крепко не нравится».
«Слушай своего старика». Губы Пьера изгибаются в невеселой усмешке. «Мы собрались пройти через увеличительное стекло, но наш ход опередили. Вопрос в том, почему?»
«Не нравится мне этот вопрос». Амбер тянется в стороны, и он ловит ее руку в свои ладони. «И еще этот иск.
Он отпускает ее пальцы. «Я бы вправду был куда более счастлив, если бы ты не назначала меня своим чемпионом».
«Тсс». Обстановка изменяется - ее трон исчезает, и оказывается, что она сидит на ручке его кресла, почти у него на коленях. «Слушай, у меня есть на то хорошие причины».
«Причины?»
«У тебя есть выбор оружия. На самом деле, у тебя есть и выбор поля боя. Дело же не в том, чтобы просто околачивать врагов мечом, пока они не умрут!» Она бесовски ухмыляется. «Вся суть законодательной системы, в которой средством разрешения корпоративных исков устанавливается испытание поединком, а не классическое отправление правосудия - в том, чтобы непосредственно выяснять, кто лучший слуга общества, и кто, таким образом, заслуживает предпочтительного обхождения. Было бы безумием продолжать применять законодательную систему, предназначенную для разрешения человеческих конфликтов, в разрешении споров между корпорациями, большая часть которых - программные абстракции бизнес-моделей. Интересы общества лучше обеспечивает система, способствующая эффективной торговой активности, а не тяжбам. Она сносит все эти корпоративные извороты и дает стимул выжить самым приспособленным. Вот почему я собиралась в сценарии с ксенокоммерцией установить основой конкурса испытание на выявление наибольшего соревновательного преимущества. Думаю, если предполагать, что они и вправду торговцы, у нас бы нашлось больше добра, чем у какого-то чертова адвоката из глубин земного светового конуса».
Пьер моргает. «Э-э-э». Он снова моргает. «Я думал, ты хотела, чтобы я загрузил какой-нибудь модуль фехтовальной кинематики и насадил парня на вертел…»
«Я настолько хорошо тебя знаю, что вдвойне удивляюсь - почему ты вообще подумал об этом?» Она соскальзывает по ручке кресла и опускается к нему на колени, и изгибается, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. «Черт, Пьер, я же знаю, что ты не какой-то там мачо-психопат!»
«Но адвокаты твоей матери?»
Она презрительно пожимает плечами. «Они – адвокаты. Приученные работать с прецедентами. Лучший способ оттрахать им мозги – это сделать так, чтобы мир работал по-другому». Она прижимается к его груди. «Ты нашинкуешь их в мелкое крошево. Зеленые ошметки на полу фондовых бирж, ежемесячный рост, упирающийся в потолок!» Его руки встречаются за ее спиной. «Мой герой!»
***
Сад Тьюильри наводняют сбитые с толку омары.
Айнеко перекроила этот виртуальный мир, поставив снаружи, в аккуратно постриженных садах, символические ворота. Проход – двухметровая бронзовая петля-уроборос, покрытая патиной – охватывает гравийную дорожку, будто неизвестно зачем оказавшаяся здесь арка. Огромные черные омары, каждый размером с небольшого пони, выходят из небесно-голубого буферного поля петли, теснясь и шевеля антеннами. Такие не смогли бы существовать в реальном мире, но в физическую модель были внесены поправки, особой милостью позволившие им здесь дышать и двигаться.
Амбер презрительно фыркает, входя в огромную приемную в крыле Салли. «Ни в чем нельзя доверять этой кошке» - ворчит она.
«Разве это была не твоя идея?» - спрашивает Су Ан, пробираясь мимо зомби-фрейлин и пытаясь не выпустить подол Амбер. В проходе по обеим сторонам строем стоят солдаты, образуя стальной коридор, чтобы ничто не препятствовало
«Позволить кошке делать, как она хочет – да». – раздраженно отвечает Амбер. «Но это не означало - нарушать целостность! Я не потерплю этого».
«Никогда не видела смысла в этом медиевализме» - говорит Ан. «Сингулярности не избежишь, прячась в прошлом». Пьер, следующий за королевой в отдалении, качает головой. Он знает: спорить с Амбер по поводу антуража – напрасная затея.
«Он хорошо смотрится» - с нажимом говорит Амбер, стоя перед своим троном и ожидая, пока фрейлины не выстроятся вокруг нее. Она осторожно садится. Платье Амбер – замысловатое скульптурное произведение, использующее человеческое тело внутри как опору, и ее спина выпрямлена, как линейка, а пышные юбки вздымаются по сторонам. «Он впечатляет чурбанов, и он кажется доподлинным через узкополосные коммуникации. Он способен качественно передать предварительно подготовленное чувство традиции. Он намекает на политическую бездну страха и ненависти в нашем дворе, неразрывно связанную с его жизнью, и сообщает людям, что со мной шутки плохи. Он напоминает нам, откуда пришли мы сами... И ничего не сообщает о том, куда мы направляемся».
«Но это вряд ли что-то скажет толпе инопланетных омаров» - замечает Су Ан. «У них не найдется точек привязки, чтобы понять это…» Онаотступает вглубь и становится за троном. Амбер находит взглядом Пьера и делает ему знак.
Пьер глазеет по сторонам, пробегая взглядом по отсутствующим типовым лицам зомби и отыскивая среди них настоящих людей, придающих всей сцене дополнительную биологическую текстуру. Вон там, в красном платье – не Донна-журналист ли это? А вот еще одна, с короткой стрижкой и в мужских тряпках. Она неизменно где-нибудь да объявляется... Действительно, это Борис – сейчас он сидит за епископом.
«Ну хоть ты ей скажи» - умоляющим голосом говорит Ан.
«Не скажу» - признает он. «Мы пытаемся наладить контакт, разве не так? Мы не хотим выдавать слишком многого о том, кто мы такие и как мы мыслим. И историческое дистанцирование – то, что надо. Фазовое пространство технологических цивилизаций, которые могли произойти от такой культуры, достаточно широко, и проанализировать его – целая задача. Мы не будем облегчать им ее, а кроме того пускай продолжают использовать сети омаров как переводчик. Постарайся оставаться в роли герцогини Альба пятнадцатого века – это вопрос национальной безопасности».
«Уф-ф...» Ан устало хмурится. Лакей поспешно ставит раскладное кресло за ней. Она разворачивается и становится лицом к огромной полосе красно-золотого ковра, протянувшегося к дверям. Раздается пение труб, и двери широко распахиваются, чтобы впустить делегацию омаров.
Омары огромны. Они размером с волков, черные, шипастые и устрашающие. Их монохромные панцири контрастируют с пестрыми одеяниями человеческой толпы, а их антенны велики и остры, как мечи. Но несмотря на все это, они продвигаются неохотно, непрерывно вращая из стороны в сторону глазными антеннами и пытаясь рассмотреть сцену. Их хвосты тяжело волочатся по ковру, но кажется, удерживаться на ногах для них не затруднительно.
Первый из омаров останавливается поблизости от трона и располагается так, чтобы было удобно разглядывать Амбер. «Я несоответствовать» - жалуется оно. «Нет жидкого дигидроген-монооксида, и ваш вид не так представлял в первичный контакт. Несоответствие, объясните?»
«Добро пожаловать на борт транспортной единицы для путешествия людей в физическом мире Выездной Цирк» - спокойно отвечает Амбер. «Рада видеть, что ваш переводчик исправен. Вы правы, здесь нет воды. Омары обычно не нуждаются в ней, когда заходят к нам в гости. А мы, люди, не обитаем в воде. Могу ли я спросить у вас, кем вы являетесь, когда не носите тел, одолженных у омаров?»