Актриса
Шрифт:
Сегодня она была Марией, взбалмошной девчонкой из маленького провинциального городка, решившей удрать из дома со своим несовершеннолетним ухажером. Побег, начавшийся как веселое, романтическое приключение, закончился весьма трагично: Мария погибла, поссорившись со своим приятелем из-за какой-то ерунды, погибла бессмысленно и нелепо, так и не успев повзрослеть.
Для Элен Мария была не просто персонажем, она была ее лучшей подругой, ее давней закадычной приятельницей. Элен знала о Марии все: знала ее вкусы, привычки, манеру ходить, поворачивать голову, знала,
Мысль о Марии успокоила ее, наполнила уверенностью и силой. Это был отличный способ настроиться на работу, она открыла его еще в Риме, на съемках «Ночной игры». Она распахнула дверь, спустилась по лестнице и вышла на площадку. Стефани уже заняла свой наблюдательный пост. Увидев Элен, она широко улыбнулась и подняла вверх два скрещенных пальца.
Элен остановилась в тени. Ее тут же окружила толпа ассистентов: кто-то подправлял грим, кто-то проверял специальное устройство, спрятанное под платьем и состоящее из нескольких пластиковых мешочков с искусственной кровью, которые в нужный момент должны были взорваться.
Элен не замечала царящей вокруг суматохи. Ей казалось, что она стоит в узком, длинном коридоре, из противоположного конца которого к ней медленно и неуверенно приближается Мария. Ей хотелось, чтобы все побыстрей разошлись и оставили их вдвоем.
Наконец приготовления были закончены. Элен шагнула к краю площадки. Взгляд ее снова упал на стоящую в стороне Стефани. И она вдруг поняла, почему эта девушка постоянно притягивает ее к себе, вызывая одновременно и симпатию и жалость. Стефани была ее отражением — искаженным, нелепым, но все равно похожим. Обе они — и Элен, и Стефани — не могли разобраться в себе и именно поэтому предпочитали играть других.
Она встала туда, куда указал оператор, и огляделась: разбитый автомобиль; актер, исполняющий роль ее приятеля; револьверы, из которых ее должны были застрелить; пустыня, расстилавшаяся до самого горизонта; аппаратура, камеры, массовка — все было на месте. Не было только Марии.
Она поднесла руку к лицу; горячий воздух дрожал и переливался перед глазами.
Чей-то голос (очевидно, голос Грегори Герца) спросил:
— У вас все в порядке, Элен?
— Что? Да-да, все в порядке.
— Отлично. Начали…
Звук, камера, мотор. Она должна была произнести несколько слов и отбежать в сторону. Сцена была отрепетирована заранее, оставалось только воспроизвести ее перед камерой. Актер, исполнявший роль ее возлюбленного, поднял револьверы, хлопнул холостой выстрел, устройство, спрятанное под платьями, взорвалось, кровь брызнула во все стороны, и она умерла — красиво и трогательно, так. как надо.
— Готово, — крикнул Грег.
Лицо у него было разочарованное. Он подошел к ней, похлопал по руке и отошел.
— Так, делаем второй дубль. Подготовьте Элен к съемке.
Они сделали пять дублей. Револьверы палили, кровь текла рекой, но результат был все тот же: на площадке возле разбитого автомобиля
После пятого дубля Грег сказал:
— Ладно, на сегодня хватит. Все равно освещение уже не то.
Он наклонился к Элен, обнял за плечи и проговорил:
— Не расстраивайтесь. Это из-за жары. Сегодня чертовски жаркий день. Как вы смотрите на то, чтобы поужинать со мной вечером?
В трейлер она смогла вернуться только в шесть, когда закончилась подготовка к следующему съемочному дню и работники вспомогательных служб разошлись.
Она чувствовала себя усталой и подавленной, не столько из-за сегодняшнего провала, сколько из-за того, что не могла его объяснить. У нее, конечно, и раньше бывали срывы, ей далеко не всегда нравилось то, что она делала, но никогда еще она не испытывала такой пустоты и безысходности.
Она принялась раздраженно снимать грим. И вдруг, потянувшись за ватой, увидела, что на столе нет фотографии Кэт. Она растерянно огляделась по сторонам — три часа назад фотография была на месте. Она принялась передвигать пузырьки и флаконы — фотография исчезла. Наклонившись, она заглянула под стол: может быть, она нечаянно смахнула ее на пол? Нет, под столом тоже было пусто. «Стефани», — мелькнуло у нее в голове.
Когда спустя пять минут Стефани осторожно заглянула в комнату, Элен встретила ее холодным взглядом.
— У меня со стола пропала фотография, — сказала она. — Ты не знаешь, куда она могла подеваться?
Сквозь толстый слой грима на лице Стефани пробился слабый румянец. Она опустила глаза, медленно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Потом достала из сумочки фотографию и молча отдала ее Элен.
— Стефани, ради бога… — Элен с трудом удерживалась, чтобы не закричать на нее. — Когда ты перестанешь заниматься этой ерундой? Я не возражала, пока дело касалось помады. Но эта фотография мне очень дорога. Ты не имела права ее брать.
Стефани подняла голову и робко посмотрела на нее.
— Простите, — пролепетала она своим дрожащим, испуганным голоском. — Я знаю, что поступила плохо. Но я не могла удержаться. Мне так хотелось посмотреть на нее поближе. Потом я вам ее обязательно вернула бы.
— А тебе не приходило в голову, что мне тоже нравится на нее смотреть? Кэт моя дочь, и я по ней очень скучаю. Я для того и поставила сюда эту фотографию, чтобы она всегда была у меня перед глазами.
— Я больше не буду, честное слово.
Стефани провела языком по губам, густо намазанным украденной помадой. Элен с досадой отвернулась и принялась снимать грим. Стефани продолжала стоять у нее за спиной. Элен уже хотела выпроводить ее, но Стефани неожиданно заговорила.
— Вы такая красивая, — тихо сказала она. — Особенно сейчас, без грима. Мне ужасно хочется быть похожей на вас — такой же спокойной, изящной и… и богатой.
Элен подняла глаза и посмотрела на Стефани в зеркало. Она не знала, что сказать. Стефани встретила ее взгляд и улыбнулась горькой и жалкой улыбкой.