Акула
Шрифт:
Самое важное отыскалось на последней странице сайта.
«Ждем Вас на наших занятиях!» — призывала надпись, выполненная старославянским шрифтом и помещенная в рамочку овальной формы. Адрес, прав был старый руоповец Игорь Фадеев, оказался местным. Буквально в трехстах метрах от РУВД, подростковый клуб «Дом мира и благоденствия». Если выбраться на крышу управления, то окна спортивного зала будут видны как на ладони.
Сергей набрал указанный в объявлении номер. Ответили почти сразу, мужским голосом, в котором не слышалось обещаний ни благоденствия, ни мира. Разве что древнелатинское: «Хочешь мира — готовься к войне».
— Школа!
— Здравствуйте, — сказал Волгин застенчиво. — А это правда, что можно записаться к вам на тренировки?
— Возраст
— Тридцать шесть лет. Любитель.
— Занятия для взрослых проводятся в понедельник, среду и пятницу, с семи часов. Стоимость месячного абонемента — одна тысяча рублей. В какой газете вы прочитали наши координаты?
Проказник Максимка Сиволапов владел квартирой недолго. Продал ее семидесятилетней старушке,потом, не задерживаясь, проскочили еще несколько владельцев и, наконец, в мае текущего года жилплощадью овладела гражданка Ланская Оксана Владимировна, семидесятого года рождения, прибывшая из Москвы. Одна вторая квартиры принадлежала, очевидно, ее законному супругу, Леониду Леоновичу, который прописаться, однако, не пожелал. В графе «Место работы» алфавитной карточки Оксаны Владимировны значилось, естественно, «домохозяйка», паспорт был выдан в столице,
Переписав установочные данные всех лиц, причастных к квартирной истории, Акулов закрыл картотеку.
— Пошли, зайдем ко мне, — сказала Галина. — Я тебе кое-что расскажу.
Они снова заперлись в помещении бухгалтерии и закурили возле окна.
— Иван Тимофеевич —а это ведь один из ваших начальников?
— Угу. Большой босс;Хозяин ядерного чемсданчика нашего РУВД.
— Я помню, когда эту квартиру в первый раз продавали, скандал получился. Что-то с документами было не в порядке, вроде бы прежних хозяев насильно выселили. Сначала бандиты приезжали, чуть до стрельбы дело не дошло — им срочно оформить требовалось, а наши девчонки стали упираться. Потом из паспортного стола отделения позвонили, сказали, что все в порядке, а еще позже Иван Тимофеевич прикатил. Не знаю, каким образом, но уломал он нашу начальницу. Хотя почему — не знаю? Они и раньше дела всякие вертели, с пропиской, с жильем. Ты же знаешь, какое тут место хорошее: дома «сталинские», а во многих квартирах до сих пор алкаши с наркоманами обитают. Они, то есть Иван Тимофеевич с Альбиной нашей, все время через одно агентство недвижимости сделки проворачивают. Я потом найду тебе их адрес и название. И бандиты каждый раз одни и те же.
— Ты их знаешь?
— Лично не знакома, видела только. Но у меня же муж на рынке работает, а они и там над автостоянкой «крышуют». У бригадира ихнего еще прозвище такое киношное…
— Дракула?
— Точно! Ты его знаешь?
— Кто ж не знает старину графа, — вздохнул Акулов, размышляя, как поступить дальше.
Открытие не удивило. Похоже, тень Ивана Тимофеевича маячит в половине квартирных мошенничеств и вымогательств, совершенных в районе. Интересно, когда его, Андрея, сажали, уже была наводка на хату Новицкого? Или все родилось спонтанно, и полковник просто воспользовался подвернувшейся возможностью? Теперь Андрей уверился окончательно, что «слили» его, дабы не мешал вертеть квартирные аферы. Слишком принципиальный и грамотный замнач отделения был для Сиволапова похуже кости в горле.
— Андрей, ты меня слышишь? Обратил внимание, куда эта тетка выписалась?
— Новицкая?
— Да. Обратил? В Новозаветинскую область,, колхоз «Рассветный». К матери. А колхоза такого нет!
— Ты их что, все наперечет знаешь?
— Девчонки наши специально проверяли. Нет такого адреса, и все тут. А зачем она фиктивный адрес указала? Значит, не хотела, чтоб ее найти могли. Боялась.
— Да брось ты! Такая детская уловка никого не спасет. Если уж бандюки вынудили ее квартиру продать, то и про родственников, и про то, куда она податься намеревалась, все досконально узнали. Да и кому надо ее убивать, когда дело уже сделано?
— А если бы она обратилась в прокуратуру, в суд?
— Так
— Но собиралась!
— Не знаю, — Андрей пожал плечами. — По-моему, это все твои домыслы. Откуда тебе знать, что она собиралась, а что нет? Тем более, — он вспомнил разговор с Олегом Новицким, — сколько времени уже прошло, а она до сих пор жива. А что касается области, так половина тех, кого на хату развели, туда выписываются. И адреса, бывает, указывают самые невероятные.
Галина отошла от Акулова, села за стол и что-то быстро написала на маленьком листке бумаги. Отодвинула его на край, накрыла рукой. Спросила:
— Андрей, а зачем тебе все это надо? я Акулов промолчал.
— Значит, действительно очень надо, — задумчиво сказала Галина, и Акулов ни по выражению лица, ни по интонации не смог догадаться, о чем она подумала.
— Может, тебе потребуется еще что-то уточнить? Звони, — глядя мимо Андрея, Галина протянула ему свою записку.
Там было указано два номера телефона, рабочий и домашний.
Кивнув, Акулов убрал бумажку в карман, подумав, что воспользоваться номерами вряд ли придется.
11. «Настоящее убийство»
Во второй половине дня Акулов подошел к дому, где некогда проживали супруги Новицкие. Что он рассчитывал здесь узнать, Андрей и сам толком не знал.
Дом располагался на Чкаловской, в сотне метров от «кровавого пустыря» и ларьков, и, надо сказать, сильно изменился за то время, пока Акулов был лишен свободы. Кривые рамы с немытыми стеклами в большинстве окон сменились белыми стеклопакетами, висели ящики кондиционеров, тарелки спутниковых антенн. Возле подъездов появились скамейки, вместо деревянных дверей парадных — однотипные металлические, оборудованные домофонами, кое-где — камеры видеомониторов, а одно из небольших помещений первого этажа, имеющее отдельный вход, занимал пост охраны. Через забранное проволочной сеткой окно были видны две плотные фигуры в камуфляже.
Часть двора отвели под автостоянку. Ее огораживала не привычная для платных парковок сетка «рабица», а крепкий металлический частокол, поверх которого беспорядочными кольцами была протянута тончайшая «путанка», исключающая возможность перелезть на территорию с целью кражи. Около крепкого полосатого шлагбаума курили двое сторожей, так же выряженных в пятнистую форму. Половина парковочных мест пустовала, на остальных красовались машины, которые, действительно, бросать без надзора не стоило. Единственная отечественная модель, которую заметил Акулов — «десятка» с редчайшим кузовом «двухдверное купе», — стояла возле белоснежного «линкольна», занимавшего в длину полуторный лимит. Рядом с автостоянкой, за двойным рядом невысоких деревьев, располагалась детская площадка. Собственно, она была здесь всегда, только теперь ее ужали по площади в три раза и снесли убогие ракеты из металлических прутьев и кособокие полуразобранные теремки, заменив таким образом панораму «Поволжская деревня после падения эскадры звездолетов» на маленький Диснейленд. Вокруг трехметрового красного Телепузика прогуливалась фотомодель, таща за руку упирающегося малыша в костюме Карлсона. За ними с кислыми рожами двигались двое телохранителей в черных костюмах и черных очках. Первый удерживал на поводке зловредную таксу, почти неразличимую в высокой траве, второй трепался по мобильнику, зыркая по сторонам с таким остервенением, как будто уже начали стрелять. Со стороны все это смотрелось на редкость карикатурно… Впрочем, кто знает, какие у людей проблемы?
На скамейке около подъезда, на третьем этаже которого Акулов два года назад допустил превышение власти, отдыхала самая обычная старушка. Произошедшие с домом перемены ее, казалось, не коснулись. Андрей припомнил, что встречал ее и раньше. Кажется, она была понятой, когда он изымал у Новицкого ворованное барахло. Он присел на край скамьи, достал пачку сигарет и вопросительно посмотрел на бабушку:
— Не помешаю?
— Курите, если вам нравится. Мой муж до семидесяти лет дымил как паровоз, а потом бросил за один день.