Аквасфера
Шрифт:
— Верно сказано. Тьерри хотел один владеть «Цветком жизни», за это и поплатился.
— Оставь его в покое, и давай поторопимся. Это всё лирика, а нас ждёт Росита. Озеро уже рядом.
— Подожди!
К удивлению Субботина, Карлос неожиданно упал на колени и принялся рыться в костях скелета.
— Подсвети! — приказал он не терпящим возражения голосом.
— Док, что ты делаешь?
Такое кощунство показалось перебором даже для абсолютно невпечатлительного Сергея.
— Свети мне под руки! Он всегда носил его с собой!
— Носил с собой? Вещь?
— Да, «Цветок жизни»! —
С выражением безмерного счастья на лице доктор протягивал на ладони небольшой предмет, похожий на завязанную в узел корягу.
— Вот это? — с лёгким разочарованием в голосе, Субботин поднёс фонарик к руке Карлоса. — Я думал, он и вправду похож на цветок. А это, скорее, выдранный из земли корешок для гербария. О нём, кажется, ходят легенды? А нам от него есть какой-то толк?
— Не знаю. Грузовики всякое придумывали. Но всё это не больше, чем легенды. «Цветком жизни» занимался только Смит. Его способности хранились в секрете. Их знали лишь хозяин, Тьерри, да сам Смит. Больше никто.
— То есть теперь тайна стала ещё крепче, раз все посвящённые ушли в мир иной? Идём, док, за солью. А твой цветок теперь не более чем бесполезный сувенир, раз мы ничего о нём не знаем. Красивая у него история, да нам от него толку никакого.
— Чтоб ты понимал! — обиженно отозвался Карлос. — Даже если о нём ничего неизвестно, то это не значит, что он бесполезная безделушка. Смит называл его истинным сокровищем!
Он с благоговением спрятал вещь в карман и пошёл вслед за Сергеем.
— Смит намекал, что «Цветок жизни» такой сильный, что даже может поднять на ноги мёртвых!
— Мёртвых, говоришь? Если это правда, то тогда я видел его работу. Но лучше бы он умел лечить живых. А вот и озеро!
Впереди блеснуло матовое зеркало, и Субботин бросился к берегу.
— Карлос, мы пришли! Всё, как и было раньше. Оно никуда не исчезло. Давай быстрее свою вещь!
Доктор опустился на колени и осторожно прикоснулся пальцем к мутной жидкости. Попробовав на вкус, он зачерпнул раствор двумя ладонями и удивлённо крикнул:
— Невероятно! Неужели, это правда? Это всё соль?
— Нет, Карлос — это всё сахар! Неужели ты мне не поверил? Крепко вам повернул мозги этот хлорид натрия. А теперь опускай в него свою вещь, и бежим обратно!
— Да-да! — засуетился доктор. — Я сейчас! Глазам не верю! Посвети дальше — я хочу увидеть другой берег.
— Не увидишь. Озеро занимает всё основание вулкана. И вглубь, думаю, не меньше, чем вширь. А теперь пошли! Не заставляй меня отрезвить тебя пинком в зад!
Карлос нехотя вытащил руки из раствора и растёр его по поверхности принесённой вещи. С благоговением оглянувшись на исчезнувшее в темноте озеро, он заторопился за уходящим Субботиным.
— Ты говорил, что это инопланетяне его здесь создали? — выкрикнул еле поспевавший доктор.
— Угу! Так утверждает моя теория, разоблачающая вторгшихся к нам змей. Здесь запасы соли, выделенной из воды всей аквасферы. Для них — это отстойник с ядовитыми химикатами. Продукт очистки среды обитания.
— Даже не верится! Совсем рядом с нами были такие огромные залежи соли! А мы ничего не знали.
— Что,
— Мы бы не мучились её нехваткой! Сколько бы людей выжило! Не убивали бы друг друга за глоток минерала. Не пили кровь!
Сергей остановился, направил луч в лицо доктору и, прогнав из голоса привычный сарказм, серьёзно сказал:
— А вот теперь, Карлос, мне нравится ход твоих мыслей. Повеяло чем-то человеческим. Да, возможно, найди вы озеро раньше, то у вас была бы совсем другая история. Может, и не озверели бы?
Они выбрались из пещеры и побежали к лодке. Росита лежала, прижав руки к животу, и сквозь тихое всхлипывание доносилось её неровное и судорожное дыхание. Черты девушки болезненно заострились. Лицо приобрело восковый оттенок с чёрной печатью на впалых щеках и пересохших губах. Глядя на её подведённые чернотой глаза, Сергей тяжело застонал и с тревогой взглянул на Карлоса. Доктор, опустив глаза, убрал руки Роситы, снял насквозь пропитанную кровью тряпку и, порывшись в горке медикаментов, протер салфеткой почерневшие края раны. Затем приложил анестезирующую вещь и придавил ладонью.
— Подождём, — объяснил Карлос. — Обезболю, а потом загляну глубже. Иначе может не выдержать болевого шока. Картечь неглубоко вошла — на ощупь пальпируется.
— А почему она не приходит в себя?
— Потому что потеряла много крови! — начиная нервничать, недовольно ответил доктор.
— Но это же поправимо?
— Откуда я знаю?
— А кто знает?! — неожиданно вспылил Субботин. — Я доктор или ты? Что ни спросишь — ты ничего не знаешь! Ты и на корабле у себя всем так отвечал? Не знаю, товарищи матросы! Спросите чего попроще, товарищи матросы! Пациент больше мёртв, чем жив! Пациенту не хватает крови! А это ты видел!
Злобно выкатив глаза, Сергей поднёс к лицу доктора кулак.
— Если не справишься, я тебя в хлоридном озере утоплю!
— Ты бы не путался под ногами, — беззлобно ответил Карлос. — Найди себе занятие где-нибудь от меня подальше. Если понадобишься — я позову. А пока не мешай.
Субботин сник и, понурив голову, ушёл к вытащенной на берег лодке. Сев на скамейку, он молча смотрел на плывущий к острову туман. Белые клубы обволакивали каменные уступы и ползли вверх к вершине. Рваные бестелесные волны то накатывали, скрывая кратер с глаз, то отступали, и тогда открывался ровный, как кайма чашки, каменный край. Поднимавшееся из кратера тепло стойко отбивало атаки, и туман бессильно откатывался вниз, чтобы цепким кольцом охватить основание вулкана. Волна за волной — бесконечно, монотонно, неутомимо.
Сергей смотрел на эту затянувшуюся борьбу и, скрипя зубами, сжимал кулаки от собственного бессилия. Накопившаяся злость требовала выхода. Неожиданно он вскочил, перепрыгнул борт и зашагал вдоль берега, то и дело срываясь на бег.
— Ты куда? — удивлённо обернулся доктор.
— Я нашёл себе занятие! — злорадно ухмыльнувшись, крикнул в ответ Субботин. — Как ты там говорил, называется заражение крови?
— Сепсис.
— Вот-вот! Его я сейчас им и устрою! Будет им заражение крови! Ты не отвлекайся, док. Я всё сам! Сейчас самое время подумать о спасении мира!