Аквинат

Стамп Элеонор

¹⁶ См. Claire le Brun-Gouanvic (ed.), Ystoria sancti Thome de Aquino de Guillaume de Tocco (1323) (Toronto: Pontifical Institute of Medieval Studies, 1996), c. 47.

¹⁷ См, напр, ST Iallae 1. 5; 94. 2; SCG III. 3; QDV 21. 1–2.

¹⁸ QDV I. 1.

¹⁹ QDV I. 1.

²⁰ ST la. 5. 1.

²¹ См, например, SCG I. 37; III. 3.

²² ST la. 5. 1.

²³ См. например, ST Iallae. 1. 5; 94. 2; SCG III. 3; QDV 21. 1–2.

²⁴ ST la 15. lc.

²⁵ ST la 15. lc.

²⁶ ST la 75. 1.

²⁷ ST la 75.2.

²⁸ QDA 1.

²⁹ In Metaph. I. 1. 3–4.

³⁰ ST la. 85. 2 ad 1.

³¹ ST la. 12.4.

³² ST la. 85. 1 ad 5.

³³ ST la. 12.4.

³⁴ In PA II. 20. 14.

³⁵ ST la. 85. 5; In DA II. 12. 377.

³⁶ SCG 1.3. 16.

³⁷ ST la 85.5.

³⁸ In PA I. 7. 5–8.

³⁹ In

РА I. 10; 33.

⁴⁰ In РА I. 5.7.

⁴¹ In PA I. 2. 9.

⁴² Urbin, St. Thomas Aquinas: Summa Theologiae, Blackfriars edition and translation, vol. XII (New York: McGraw-Hill, 1968), p. 82.

⁴³ In PA I. 1.6.

⁴⁴ ST la 80. 1.

⁴⁵ ST la 81.3.

⁴⁶ ST la. 81.3 ad 3.

⁴⁷ Политика I. 2.

⁴⁸ ST la 81.3 ad 2.

⁴⁹ QDV 24. 7 ad 6.

⁵⁰ См., например, ST la IIае 6. 4.

⁵¹ См., например, ST la IIае 9. 6.

⁵² ST la IIае 6. 17.

⁵³ ST la IIае 1. 1.

⁵⁴ ST la IIае 1. 8; 3. 8.

⁵⁵ ST la IIае 18. 5.

⁵⁶ ST la IIае 50. 5 ad 3.

⁵⁷ ST la IIае 50. 5 ad 3.

⁵⁸ ST la IIае 90. 4.

⁵⁹ ST la IIае 94. 2.

⁶⁰ ST la IIае 91. 3.

⁶¹ ST la IIае 92. 1 ad 4.

⁶² ST la IIае 91. 1.

⁶³ ST la 1.2.

⁶⁴ SCG I. 1.2.

⁶⁵ SCG I. 1.3.

⁶⁶ SCG II. 4. 874.

⁶⁷ SCG I. 1.5.

⁶⁸ SCG II. 4. 875.

⁶⁹ SCG I. 1.6.

⁷⁰ SCG I. 9. 57 [Фома Аквинский. Сумма против язычников / Рус. пер. Т. Ю. Бородай. Кн. 1. Долгопрудный: Вестком, 2000. С. 61].

⁷¹ ST la 1. 1 ad 2.

⁷² ST la 1. 1.

⁷³ ST la 2. intr.

⁷⁴ ST la 1.7.

⁷⁵ ST la 1.2.

⁷⁶ Expositio super librum Boethii De Trinitate. I. 2. 2. ad 7.

⁷⁷ ST la 32. 1.

⁷⁸ ST la 32. 1.

Часть I

Первооснова реальности

Глава 1

Теория вещей

Введение

Адекватно представить в одной главе даже малую часть метафизики Фомы, явно невозможно¹. И все же мне хотелось бы в общих чертах обрисовать здесь

основные элементы того, что можно было бы назвать томистской «теорией вещей». Это не то же самое, что онтология Фомы, или его теория сущего в мире, так как Фома полагает, что сущее – то, что есть, – подпадает под все десять аристотелевских категорий, не ограничиваясь категорией субстанции, в которую входят вещи. Но это и не то же самое, что теория субстанции, так как можно спорить о том, считает ли Фома субстанцией все то, что он признает вещью². В этой главе я буду исходить из того, что вещи включают в себя не только субстанции и артефакты, но и хотя бы некоторые из частей, которыми конституированы субстанции. Под «частями» я буду понимать как то, что Аквинат называет «составными частями», например, руку человека или крышу дома, так и метафизические части, например, материю и форму, которые образуют материальную вещь иначе, нежели составные части³. Чтобы понять базовое мировоззрение Аквината, важно понимать его теорию вещей, и в частности его взгляд на то, что означает для чего-либо быть одной вещью.

Помимо того, что томистская теория вещей сложна и высокотехнична, она трудна для понимания, по меньшей мере, по двум причинам. Во-первых, Фома использует латинские термины, английские эквиваленты которых широко употребляются в современной философии; но значение латинских терминов и их английских эквивалентов отнюдь не всегда идентично⁴. Поэтому необходима особая аккуратность в обращении с технической терминологией, чтобы не внести путаницы в интерпретацию Аквината. Во-вторых, по многим ключевым вопросам томистской метафизики ведутся споры в рамках современной метафизики (иллюстрацией к этому пункту может служить обзор текущей литературы о природе конститутивного отношения или, например, о природе устойчивости во времени). Тем не менее мы привыкли объяснять темные вещи, помещая их в наиболее ясный для нас контекст. Мы часто проясняем непонятные для нас точки зрения через обращение к иным историческим периодам, отображая их на некоторые моменты современных воззрений, которые, по нашему ощущению, мы понимаем лучше. Но в современной метафизике столько всего неясного, по крайней мере, неясного для всех, кроме сторонников той или иной точки зрения, что применительно к средневековой метафизике этот привычный метод внесения ясности в интерпретацию историко-философских позиций оказывается труднодоступным.

По этим причинам, даже если бы не было проблем с томистской метафизикой как таковой, требование полного и последовательного объяснения теории вещей у Фомы могло бы привести нас к позиции, искажающей его мысль, а попытка соблюсти верность его мысли могла бы привести нас к теории, которая выглядела бы отталкивающе неудовлетворительной с точки зрения полноты или последовательности. Быть может, лучшее, что можно сделать в этих обстоятельствах, – это сузить разрыв между тем, как понимает метафизику Фома, и тем, как понимаем ее мы.

Материя и форма

Аквинат считает одни вещи созданными из материи, а другие (например, ангелов) – нет. Легче подступиться к теории вещей у Фомы, начав с его воззрений на вещи, созданные из материи. Макроуровневая материальная вещь представляет собой некоторым образом организованную, оформленную материю, причем ее организация, или конфигурация, не статична, а динамична. Иначе говоря, организация материи включает в себя причинные отношения между материальными компонентами вещи, а также такие статичные черты, как внешние очертания и пространственная локализация. Эту динамичную конфигурацию, или организацию, Аквинат называет «формой»⁵. Вещь обладает присущими ей свойствами, включая причинность в силу того, что обладает определенной конфигурацией; собственные операции и функции вещи проистекают из ее формы⁶. (Здесь я провожу концептуальное различение между организацией вещи и свойствами, которыми вещь обладает в силу того, что организована именно таким образом. В дальнейшем я буду иногда говорить о том, что форма сообщает некоторые свойства целому, которое она оформляет).