Аластор-2262
Шрифт:
– В этом-то и вся загвоздка. Если он начнет комплектование команды с пользующегося уважением капитана, то привлечет игроков даже более скептически настроенных, чем ты.
– Не думайте, что я такой уж простак! Я ничего ему не обещал, только выразил интерес к его планам.
– Тебе лучше бы обратить внимание на наших старых добрых зауркашских танхинар! – воскликнул Ао Гилвег.
– Честно говоря, нам не помешала бы пара хороших форвардов, – сказал Карбо. – Наша задняя линия – уж кому-кому, а мне это известно лучше других – ничуть не уступает любой другой, а вот наших
– И насколько же велика ваша казна?
– Нам что-то никак не удается преодолеть барьер в тысячу озолов, – признался Карбо. – Мы то выиграем игру, то проиграем. Если честно, у нас очень неровный состав. Старик Неронави – совсем не тот капитан, который способен вдохновить команду. Его канатом не оттащить от бакена и знает он всего лишь три атакующих построения. Я лично еще способен кое-что подправить в наших построениях, но это вряд ли особенно поможет.
– Только что ты окончательно убедил меня пристать к «Горгонам», – сказал Глиннес. – Я помню Неронави десятилетней давности. С таким же успехом капитаном мог бы быть и Акади.
– Вялость и равнодушие – вот что мешает команде, – заметил Ао Гилвег. – Ее нужно хорошенько расшевелить.
– Вот уже два года у нас нет красивой шейлы, – продолжал жаловаться Карбо. – Женлио Уэйд – этак стояла себе мирно, как глупая телка, а когда потеряла платье, то только несколько смутилась, вот и все. Барсилла Клофорес – слишком высокая и тощая. Когда ее раздевали, никто даже не удосужился взглянуть на нее. Вот она, обидевшись, и ушла из команды.
– У нас тут есть красивые шейлы… – Гилвег показал большим пальцем на своих дочерей, Роланду и Беринду, – …но они предпочитают хассэйду несколько иные игры с парнями. Их теперь уже никак нельзя заявить в составе команды.
Солнце опустилось совсем низко к горизонту, пришла пора эвнесса, эвнесс сменился сумерками, сумерки с каждой минутой сгущались все больше, и Глиннеса убедили провести ночь с Гилвегами.
Утром он вернулся на Рабендари и сразу же принялся расчищать стоянку Дроссетов. Его внимание привлекла одна особенность. Точно на том месте, где был костер, в земле была вырыта яма глубиной в четыре штыка лопаты. Сама яма оказалась пустой. Никаких разумных объяснений, для чего нужно было вырывать яму в самом центре погашенного старого костра, Глиннес так и не нашел.
В полдень на Рабендари высадились Гилвеги, и через два часа на острове не осталось даже малейших следов былого присутствия здесь Дроссетов.
Тем временем женская половина Гилвегов приготовила роскошнейший обед, даже не заглядывая в кладовку Марчи, прекрасно понимая, насколько она скудна. Марчу они давно уже недолюбливали – она слишком многое о себе воображала.
Гелвеги теперь знали обо всех тонкостях неприятностей, обрушившихся на Глиннеса, и их участие в его судьбе простиралось от простого сочувствия до иногда даже противоречащих друг другу советов. Ао Гилвегу, главе семьи, уже доводилось несколько раз разговаривать с Льютом Касагэйвом.
– Весьма практичный субъект,
– Для чужеземцев в этом нет ничего необычного, – безапелляционно заявила его жена Клара. – Многих их я повидала, все они такие нервные, суетливые, такие привередливые. Никто из них толком не знает, что жизнь может быть совсем другая, вполне нормальная.
– Касагэйв то ли не в меру застенчив, то ли слепой, – заметил Карбо. – Даже когда совсем рядом проходишь с его лодкой, он чуть приподнимет голову и больше ни гу-гу.
– Воображает, что слишком уж большой он аристократ, – презрительно фыркнув, сказала Клара. – Он, видите ли, слишком благородный, чтобы знаться с таким простым людом, как мы. Мы, видите ли, никогда даже не нюхивали тех вин, какими он балуется.
– А вы видели его слугу? – спросила Карренс, сестра Клары. – Ну и страхолюдина! По-моему, он – то ли горилла с Полгона, то ли вообще какая-то переводня. Его ноги никогда не будет в моем доме – чтоб я так жила!
– Что верно, то верно, – все тем же непререкаемым тоном продолжала Клара. – У этого слуги вид отъявленного негодяя. Попомните: рыбак рыбака видит издалека! Льют Касагэйв, можете не сомневаться, такая же дрянь, как и его слуга!
Ао Гилвег протестующе взмахнул руками.
– Будет! Будет! Хоть немножко пошевелите-ка мозгами! Ведь ничего еще не доказано в отношении любого из этих двоих. По правде говоря, их даже ни в чем не обвиняют!
– Он незаконным образом присвоил себе Эмбл! Разве этого недостаточно?
– Его, может быть, ввели в заблуждение. Кто может поручиться, что это не так? А он, возможно, честен и ни в чем не повинен.
– Честный и невиновный человек отказался бы от незаконного приобретения!
– Точно! А может быть, Льют Касагэйв как раз и есть такой человек! – Ао повернулся к Глиннесу. – Ты обсуждал этот вопрос с самим Льютом Касагэйвом? Думаю, что нет.
Глиннес скептически поглядел в сторону острова Эмбл.
– Я, пожалуй, мог бы переговорить с ним. Но остается один непреложный факт: даже самый честный человек потребует вернуть его двенадцать тысяч озолов, которые я пока что еще не в состоянии ему предложить.
– Отошли его к Глэю, которому он уплатил деньги, – посоветовал Карбо. – Ведь ему же надо удостовериться в том, что его права владения островом абсолютно законны до истечения годичного срока. Не то плакали его денежки, если вдруг возьмет и объявится Шира!
– Все это очень странно, действительно, очень странно… Неужели он абсолютно точно знал, что Ширы нет в живых? Если это так, то наводит на самые жуткие размышления.
– Чушь! – воскликнул Ао Гилвег. – Бери лучше-ка быка за рога – ступай и поговори с этим человеком. Вели ему освободить принадлежащую тебе собственность, а за своими деньгами пусть обращается к Глэю, к тому, кому он их давал.
– Клянусь дюжиной дьяволов, вы правы! – обрадовался Глиннес. – Все это совершенно ясно и очевидно – ему абсолютно нечем крыть! Завтра же утром я все это именно так и разъясню ему.