Алая Корона
Шрифт:
А как она смотрела на меня, когда я трахал её в тот раз, когда она смогла увидеть меня, всего меня, и когда я был самим собой! Без маски. Когда я ни за чем не прятался. Я был только собой, таким, какой есть. Не то, чтобы я не ожидал, что она будет мной очарована. Я просто не думал, что буду чувствовать столько тепла по отношению к ней. Словно она тоже обнажила всю себя для меня, словно она, чёрт возьми, наконец-то начала мне доверять.
И вот, проведя целую ночь в размышлениях о ней, о будущем и о плане действий, я понял, что время пришло.
БАХ!
Неожиданно снаружи пещеры раздался громкий глухой звук. Куски потолка рухнули вниз.
— Что это было? — закричал я, едва не упав.
— На твою крепость напали, — просто ответил Випунен.
Ещё один громкий взрыв. Земля под моими ногами содрогнулась, и мне пришлось прижать руками маску, чтобы она не слетела.
— Кто? Ты знаешь?
— Сын Лоухи, — сказал он.
Мой сын? Туонен? Это лишено всякого смысла. У парня не было таких высоких амбиций. Всё, чего он хотел от жизни — это смотреть порно, перевозить мёртвых и быть судьей на Состязании костей.
— Шаман, — добавил Випунен. — Расмус.
Я сжал руку в кулак. Долбанный рыжий проныра. Какого чёрта он напал на Сумеречную окраину именно сейчас?
Я бросился бежать из пещеры, но гигант окликнул меня.
— Можешь не торопиться, — сказал он. — К тому моменту, как ты туда доберёшься, всё уже закончится. Это нападение не сможет нанести большой урон, это всего лишь отвлекающий манёвр.
Я остановился, и кровь похолодела у меня в жилах.
— Отвлекающий манёвр для чего? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Расмус пришел за Ханной, — сказал он. — Он собирается забрать её с собой.
Ярость всего мира начала закипать у меня в жилах, она становилась всё более плотной и огненно-жидкой, готовая вот-вот взорваться.
— Похитить мою невесту в день моей свадьбы? — выдавил я.
В воздухе повисла пауза, за которой последовал отдалённый взрыв.
— Никто её не похищает, — сказал Випунен через мгновение. — Ей предоставили выбор. Она решила уйти по своей воле. Она решила уйти от тебя. В день твоей свадьбы.
Последнее предложение он проговорил так, словно ненавидел меня.
Я застыл на месте. Моё сердце начало врезаться в рёбра. Ярость внутри меня то приливала, то отливала, меняя формы и очертания. Мой гнев был сначала направлен на Расмуса, потом на меня самого, а затем на Ханну.
Ханна.
— Она ушла от меня, — сказал я, почти заикаясь. — Она не могла. Разве такое возможно?
Теперь мой гнев был направлен на Випунена.
— Если ты знал, что это случится, почему ты мне не сказал?
— Я не могу повлиять на то, что уже начало происходить.
— И что мне теперь, мать его, делать?
Моя невеста. Сын моей бывшей жены забрал мою невесту.
— Думаю, ты знаешь, что делать. Тебе не нужны мои советы.
Он был прав. Ханна была моей, и больше ничьей, нравилось ей это или нет. Она
— Я её убью, — сказал я в негодовании. — И я подрежу её долбаные крылья.
— И, если она не умрёт, это, вероятно, будет значить, что она и есть та самая, — сказал Випунен. — И ты будешь править рядом с ней до конца своей жизни, либо твоему господству придёт конец.
Чёрт.
— Чёрт! — зарычал я, откинув голову назад.
Мой голос эхом разнёсся по пещере. Я тяжело дышал, и чувствовал, как пульс стучит у меня в голове. Мне хотелось дать волю своей ярости, сорвать маску и разгромить всё в этой пещере. Но Випунен без сомнения сломал бы меня ещё раньше.
Поэтому мне пришлось жить с этой яростью ещё какое-то время. Мне пришлось с ней подружиться. Найти в ней какие-то плюсы, позволить ей осесть в моих костях.
И тогда я увидел его — источник своей ярости, скрытый под огненно-жидким потоком.
Боль.
Ноющая боль в рёбрах, сосредоточенная вокруг моего сердца.
Именно эту боль я испытывал, когда смотрел на её прекрасное лицо, когда она кончала.
О, как же сильно я страдал по ней. Я жаждал её, обладал ею, наслаждался ей, когда мой член находился глубоко внутри, и когда я чувствовал, что она была уже не смертной, а частью моей плоти и крови.
Я страдал по моей маленькой птичке.
И прямо сейчас это меня ломало.
Сглотнув это чувство, я снова поприветствовал свой гнев. С гневом я мог иметь дело, я мог использовать свою ярость. Мне просто надо было научиться их контролировать, чтобы они не взяли надо мной верх. Мне надо было использовать их, как оружие, против того, кто меня отверг.
Мне надо было сделать так, чтобы она тоже страдала.
— Я верну её, — прорычал я, и бросился прочь из темноты пещеры, используя все свои чувства, чтобы вернуться обратно на свет. — Я верну её и заставлю заплатить за это. Никто не может уйти от смерти, даже она.
Тем более она.
СПАСЕНИЕ
Ханна
Когда мне позвонили, чтобы сообщить о том, что мой отец умер, мои отношения со смертью неожиданно материализовались. До этого я редко думала о смерти. А кто вообще о ней часто задумывается? Многие из нас проживают свою жизнь, веря… надеясь, что самая главная правда жизни никогда их не коснется. Мы хороним эту неизбежную реальность глубоко внутри себя и живём так, словно мы, и те, кого мы любим, будут жить вечно. Смерть становится чем-то, что происходит с другими людьми, но только не с нами.