Алая нить
Шрифт:
– Неужели на свете нет абсолютно ничего, что могло бы вас напугать? – кокетливо взмахивает ресницами интервьюер, словно перед ней и впрямь мужественный матадор.
– Почему же, есть. Считается, что я не особо балую своим присутствием телевидение. На самом деле я просто не люблю журналистов вообще, как класс. Я их боюсь. Если бы я была репортером, ни за что не стала бы рассказывать о больных и стареющих знаменитостях, о личной жизни звезд, об их провалах и срывах.
– На эти факты реагируют массы, а пресса существует за счет коллективного интереса. Не вижу ничего плохого в том, что звезда
– Наверное, это действительно неплохо. И все же если бы я стала журналистом, я бы постаралась направить людские интересы в сторону других вещей. На земле столько всего интересного помимо недвижимости Брэда Питта и цвета трусиков Пэрис Хилтон.
– Возможно, когда-нибудь вам это удастся, если вы займетесь журналистикой. Многие звезды спорта становятся комментаторами, а корриду ведь тоже можно причислить к этому роду деятельности.
– Сомневаюсь, что это может случиться со мной.
– Со мной? Он хочет сразиться со мной? Мне казалось, на аренах дерутся с быками.
Лола недоуменно перечитывает приглашение, полученное ее «импресарио»:
Многоуважаемая, дражайшая сеньорита Ривера,
Не соблаговолите ли Вы почтить своим присутствием двадцать пятого июня сего года священный круг Бильбао, дабы в честном бою определить наисильнейшего и наихрабрейшего из нас двоих.
В ожидании скорой встречи
И с Вашим именем на устах,
– Тоже мне Дон Кихот! Хитроумный идальго Ламанчский – ни убавить, ни прибавить. Даром что родом из Эускади. Господи, и что от меня надо этому мельнику? [98]
– Хочет доказать, что он лучше.
– А может, ну его, а? Пусть доказывает. Я уже устала это делать.
– Не поедешь – дашь ему повод трубить на всех углах, что ты испугалась. Получится, что общая любимица Лолита боится не только пиявок-журналистов, но и своих собратьев по цеху.
– Грозных акул-матадоров.
98
Молино – мельник (исп.).
– Вот-вот.
– Так я не понимаю: он собирается заколоть меня? Тогда я, пожалуй, пойду в полицию. Это завуалированная угроза.
– Я понимаю, дорогая, тебе кажется, что за этим витиеватым текстом скрываются бредни полоумного, но не все так страшно. Стандартная коррида на обычной арене. Сначала ты, потом он – или наоборот. Вот и все.
– Неравные условия.
– Почему?
– Он дома. Его площадь, его стены, его публика.
– Проиграешь – устроим, как в Лиге чемпионов, ответный матч, а выиграешь – сможешь говорить, что он продул, даже имея неоспоримое преимущество.
Лола тоскливо вздыхает. Она надеялась задержаться в столице Арагона, побродить по тенистым берегам Эбро, подразнить
– Значит, Бильбао? – вздыхает Лола.
– Бильбао.
Бильбао встречает туманом и не по-летнему прохладной погодой. Всегда, когда Лола попадала в эту часть страны, у нее невольно появлялась мысль, что в желании басков отделиться есть резон.
Этому благоволит сама природа, наделившая край особо насыщенными красками: горы – бурной зеленью и шумными водопадами, города – дорожками каналов и нежнейшей козлятиной в меню ресторанов, море… А вместо моря здесь пенилась Атлантика.
«Атлант… Разве что курчавой бороды не хватает», – рассматривает Лола странноватого смельчака, бросившего ей вызов. Она наблюдает за тренировкой соперника. Движения быстрые, четкие, уверенные, без лишней суеты и паники. Техника северной школы – чуть более сдержанная, шаги менее разнообразные, амплитуда мулеты не такая широкая и изящная, как у нее. Мастерством она превзойдет его, без сомнений, но шанс завоевать сердца публики у парня, бесспорно, есть. «Мне еще повезло, что среди любителей корриды мужчин во сто крат больше, чем женщин, иначе можно было бы уже спасаться бегством. Меня просто выгнали бы с арены, чтобы я не мешала любоваться рельефом этого местного Аполлона». «Бог любви» замечает ее присутствие, подходит с ленцой, склоняется в почтительном реверансе.
– Сударыня!
«Моложе меня лет на пять-семь, не меньше. Значит, не дорос до меня не только мастерством. Жаль…»
– Сударь, – усмехается Лола.
«А она милая… Что же в ней такого звериного, хотел бы я знать?»
– Вы мне писали…
«С какой стати он меня так беспардонно рассматривает?» – Лола забыла, что минуту назад делала то же самое.
– Мой агент. Он странноватый.
«Как интересно. С забранными волосами она похожа на нашкодившего котенка, а на постерах у нее вид пантеры с развевающейся гривой. Обычно у пантер гривы нет, а у этой есть».
– Вы читали его послание?
«Надо было распустить хвост». Лола невольно встряхивает головой.
– Оригинальное, правда?
«И очами не сверкает. Скорее боится встретиться со мной взглядом».
– Интригующее.
«Хватит пялиться! Я сейчас превращусь в решето, просверленное его ореховыми глазами».
– Раньше были в Бильбао?
«Красивая, особенно когда краснеет».
– Выступала когда-то давно.
«До того, как ты в первый раз причастился. В общем, в прошлом веке».