Альбом
Шрифт:
— Так что мы ничем не можем вам помочь, Николас, — виновато развела руками миссис Дрекслер. — Но, если хотите, я провожу вас к Фоссетам, в пятнадцатый дом, они могли и увидеть что-то.
— Вот и отлично, заодно майонеза займем. У них наверняка есть, Стэн его любит.
— Ты бы лучше сидел.
— Да ладно, что я полста шагов не пройду?
— Вот упрямый стал на старости лет.
— Пойдёмте, — согласился Ник, — мне нужны хоть какие-то сведения, иначе моя профессиональная гордость будет уязвлена.
Путешествие в полсотни шагов всё же отняло у них несколько минут.
— Мэри, здравствуй, — подала голос Нэнси. Никакой реакции.
— Вот глухня! — проворчал Чарльз. — Мэри, обернись, соседи пришли!!
Дребезжащий крик возымел действие, и женщина медленно повернулась к ним, не вставая с коленей. В отличие от миссис Дрекслер, Мэри Фоссет была упитанной светлокожей бабушкой с коротко стриженными темными волосами и румяными щеками. Она улыбнулась и всплеснула короткими толстыми руками.
— Чарли, Нэнси! Мы даже звонить вам боялись, думали вы спите после вчерашнего. А вы, оказывается, уже вовсю разгуливаете. Какие молодцы! А я вот безуспешно воюю с сорняками. Они-то каждый год новые рождаются, а мне уже семдесят восем, — она говорила громко и задорно, словно показывая окружающим, как с ней должны разговаривать они.
— Мэри, кто там у тебя?! — раздался зычный баритон из глубин сада.
— Стэнли, это Дрекслеры с каким-то симпатичным юношей!
— Так что ж вы там стоите, пусть заходят!
— Действительно, — с кряхтением сказала миссис Фоссет, с трудом вставая на прямые ноги. Ник бросился было ей помочь, но пока сообразил, как открывается калитка, она уже и сама справилась. — Пойдёмте в дом, у нас печенье ещё не остыло, чайку попьем. Как здорово, Чарли, что ты поправился.
— Домашнее печенье у Мэри — просто чудо, — сообщила Нику Нэнси, когда они входили в дом. Точнее поднимались по крыльцу на веранду, где имели место: большой деревянный стол, накрытый выцветшей скатертью неопределенного оттенка, несколько плетёных кресел и толстый бородатый старичок в больших роговых очках, безуспешно пытавшийся повесить на высоко торчащий гвоздь какую-то невразумительную репродукцию. После того, как в дело вмешался Ник, картина всё же заняла предназначенное ей место и хозяйская чета принялась обниматься с гостевой. Когда и с этим было покончено, Слотера наконец-то представили.
— Стэн, Мэри — это частный детектив Николас… э-э-э… — забывчивая Нэнси вновь беспомощно уставилась на Ника.
— Слотер, мать. Даже я запомнил, — выручил её супруг.
— Да, да… — окончательно смутилась Нэнси, — мне кажется он немного похож на вашего Кевина.
Мэри, уже успевшая расставить чашки вокруг большого блюда с печеньем, водрузила чайник на подставку и осмотрела Ника со всех сторон.
— А ведь и правда, — задумчиво произнесла она, — похож. Только худой, брюнет и с длинными волосами.
Все засмеялись. Ник тоже, но только, чтобы не нарушать непринужденность разговора. Сам он юмора не понял.
— Что же детективу делать в наших тихих местах? — поинтересовался
— В наших тихих местах произошло ограбление, — печально сообщила Нэнси.
Фоссеты испуганно уставились на Ника. Хозяйка даже пролила кипяток на скатерть.
— Ограбление — это слишком громкое определение, — поспешил он их успокоить. — Просто кража.
— У Готлиба утащили семейный альбом. Пока его не было дома. Черти паршивые…
— Чарли, да прекрати ты ругаться! — тот только махнул рукой.
— Боже! — Мэри прикрыла рот рукой. — Бедный Готлиб! Это же самое безобидное существо на свете. У какого негодяя рука поднялась? Он ведь, кроме этого альбома ничем не дорожил. Да и нет у него ничего…
— Он вам что-то рассказывал об этом?
— Ну что вы, мистер Слотер. Это же такой стеснительный человек!
— То есть, общаетесь вы с ним мало?
— Нет, вы не подумайте, что он — бука какой-нибудь. Готлиб очень воспитанный, вежливый, всегда поможет.
— Ему, конечно, досталось от жизни, но здоровья у него всё же побольше, чем у нас, — добавил Стэн. — Но он, и вправду, очень робок и застенчив. А про альбом мы и сами догадались. Не один десяток лет рядом живем.
Ник понял, что начинает проникаться к клиенту… Если не уважением, то сочувствием.
— Это произошло вчера, от восьми до одиннадцати утра, когда мистера Даймлера не было дома. Постарайтесь вспомнить, может быть, вы видели что-то…
Старики надолго замолчали. Ник съел ещё одно печенье и отхлебнул чая. Выпечка оказалась превосходной, и он бы не отказался, если радушные хозяева предложили бы взять несколько штук с собой, «на дорожку». А вот чай был противный. Наверное, там и чая не было, одни травы. Но пенсионерам это, должно быть, полезно. Он посмотрел в сторону Даймлеровского участка. Ничего не было видно, за густой листвой.
— Во дворе у него мы ничего не заметили, — словно подтверждая его мысль, сказал мистер Фоссет, — а на улице… Дорогая, эти ребята, которые трубы кладут, они когда приходили?
— Так ведь после обеда это было. А обедали мы в два.
— В два? Я же в это время уже ложусь дремать.
— Потому ты и не спишь по ночам, что днем дрыхнешь.
— Наоборот! Я сплю после обеда потому, что не высыпаюсь ночью.
Чарльз заметил взгляд Ника и покачал головой.
— И вот так целый день. Хотя, мы с Нэнси, наверняка не лучше.
— Уж ты-то — точно! — сказала Нэнси.
Что-то эта бессмысленная перепалка Нику напоминала, но додумывать было некогда. Если ещё и он начнет отвлекаться…
— Друзья, давайте вернемся ко вчерашнему утру. До обеда вы видели кого-нибудь поблизости от дома Готлиба? — Детишки бегали… Человек шесть-сем. По-моему, они с дальнего конца улицы, где она на Верхнюю выходит. Я их как-то там видела.
Дети могли, конечно, устроить разгром в доме и даже утащить альбом. Просто из озорства. Но как они попали внутрь? Разве что нашли где-нибудь отмычку и решили попробовать на первом попавшемся запертом строении? Нет, дети бы чего-нибудь ещё утащили. И наверняка нанесли бы урон пищевым запасам. По крайней мере, сладким. Но всё же этих ребят стоит отыскать.