Альда
Шрифт:
— Какая я вам сейчас светлость, — буркнул тот. — Наедине зовите Сергом. Ваш сынок меня не слабо приложил. Живот, наверное, дня два болеть будет. Сам-то хоть шею не свернул, жеребец?
— Не-а. В ушах только звенит и в голове крутится.
— Вот что, Альда, — герцог с помощью сестры уже поднялся на ноги и немного пришел в себя. — Уложите мальчика в кровать немедленно. И сбегайте за Расмусом, пусть посмотрит. Как бы у него не сотрясения мозга было, столкнулись мы с ним знатно. И пусть Амели мне какую-нибудь настойку или отвар
На этом занятия в тот день и закончились. У Алекса действительно оказалось небольшое сотрясение мозга и пару дней ему пришлось поваляться в постели, что он воспринял как наказание за содеянное. А герцог еще несколько дней соблюдал умеренность в трапезном зале. Это происшествие изменило отношение Альды к герцогу. Раньше, несмотря на молодость, она воспринимала его только как властителя обширной провинции, одного из первых лиц королевства. Теперь он открылся ей, как обычный человек, причем человек умный, добрый и великодушный. Иной вельможа за подобное и мальчишку не пожалел бы, и не посмотрел бы, что сын барона. Еще и покушение на жизнь могли приписать.
Это происшествие почему-то привело к тому, что Лани, вместо того чтобы испытывать неприязнь к людям, причинившим ущерб здоровью брата, наоборот безоговорочно включила Альду в число самых близких подруг. Она постоянно приглашала девушку к себе, и очень часто сама заявлялась к ней без всякого приглашения. Тренировки, само собой, продолжались, причем Альда прогрессировала очень быстро.
— Как у тебя все легко получается, — с завистью говорила ей Лани. — Мне в свое время гораздо тяжелее пришлось.
— Ты все равно все делаешь гораздо быстрее и лучше меня.
— Сколько занимаюсь я, а сколько — ты, — справедливо возражала Лани. — Ты за пятнадцать дней научилась тому, на что у меня ушло месяца два.
Давно выздоровевший Алекс пользовался в замке полной свободой и изучил в нем каждый закоулок. На улице почти постоянно шел дождь, и сильно похолодало, так что ни о каких прогулках речи быть не могло и приходилось резвиться во дворце, недостаточно большом для одного маленького барона. К сожалению, друзей здесь для него не было. Единственным мальчишкой из благородных был Лас, который демонстративно не хотел играть с молокососом.
Отец уже сидел в кровати и мог говорить, хотя пока и недолго. Иногда Альда приводила к нему Алекса, плотно закутав мальчишку в теплый плащ. Надолго того не хватало: вид лазарета навевал неприятные воспоминания, а сидеть с больным «дедом» было скучно.
Постепенно приближалась зима, и увеличивалось оживление в военных лагерях герцога. Пару раз в замке появлялся Арден, разговоры с которым вносили приятное разнообразие в размеренную, бедную на события жизнь госпожи Буше. Мастер, которому она, помимо одежды для Алекса, заказала для себя костюм для охоты
Альде было непонятно, почему ее с некоторых пор стала избегать баронесса. Леора держалась ровно и доброжелательно, но строго в рамках этикета, словно и не было совсем ни их дружбы, ни веселых посиделок. Наконец она спросила о причине такого поведения у Лани, с которой Леора по-прежнему поддерживала дружеские отношения.
— Эта дура просто ревнует, — хмуро ответила та. — Я ей не раз говорила, что тебя Серг не интересует, но у нее свое мнение. Она уже сама на брата не имеет никаких прав, но продолжает любить. Глупо это все.
— Ну и зря, — огорчилась Альда. — Я через месяц уезжаю в баронство, а твой брат уйдет в поход. И потом, кто он, и кто я!
— Зря ты так говоришь, — сказала Лани. — От вашего баронства до нас всего полдня езды в экипаже. И разбойников скоро всех выбьют или отправят на карьеры ломать камень для города. А брат в своих походах не вечно будет. Леора хорошая девушка, но ты для брата была бы лучшей женой. Жаль, что он такой тупой и ничего не замечает. Как в других вопросах, так умнее его не найдешь, а как дело касается женщин… И еще эта принцесса!
Девочка кратко выразила свое отношение к принцессе в матерных выражениях, сделавших бы честь любому конюху.
— Лани! — девушка потрясенно уставилась на сестру герцога. — Что ты такое говоришь!
— Ты тоже какая-то замороженная. Я же тебе говорила, что надо больше книжек читать.
— Это тебе надо завязывать с чтением! В твоем возрасте говорить и думать о таком не подобает!
— Я же не о себе думаю а о брате! И о тебе, между прочим, тоже! Мне вот непонятно, чем этот лейтенант лучше моего брата? Выше ростом и шире в плечах?
— Что ты такое говоришь? Мы просто дружим.
— Если ты до сих пор не поняла, что этот лейтенант в тебя втюрился, то ты еще более тупая, чем мой брат! Пусть я начиталась разных книжек, зато я теперь твердо знаю, в чем счастье женщины!
— И в чем же?
— Полюбить сильного, смелого и доброго мужчину и быть любимой им самой, рожать ему детей и прожить вместе до самой смерти! В этом и предназначение и счастье женщины!
— Ну ты и выдала! — ошеломленная ее напором пробормотала Альда. — Самой что ли книжек почитать?
— Вы еще долго будете так орать, что через стенку все слышно? — спросил герцог, открывая дверь, связывающую его апартаменты с комнатами сестры. — Лани, с сегодняшнего дня, прежде чем что-то прочитать, покажешь мне. Рановато тебе еще думать о предназначении женщины.
— Хочешь сказать, что я не права?
— Почему же, под последними твоими словами и я могу подписаться. А вот лезть устраивать личную жизнь других людей не советую. И не важно твой ли это брат, или посторонний человек. Это люди должны делать сами.