Алеф
Шрифт:
Я следую Путем Мира, моя энергия тонким ручейком вливается в мощный ровный поток, который не знает преград и который следует своим курсом и наконец впадает в море.
Я снова поднимаюсь. И снова падаю. Мы боремся уже около часа, не обращая внимания на окружающих, которые точно так же сосредоточены лишь на том, чтобы выбрать идеальную позицию для боя не только на ковре, но и в жизни.
Под конец оба мы едва держимся на ногах и обливаемся потом. Обменявшись поклонами, мы отправляемся в душ. Яо здорово меня отделал, но на моем теле не осталось ни единого синяка; ранить противника значит ранить самого себя. Путь Мира состоит в том,
Я подставляю тело под струи воды, которая напрочь смывает все накопившееся в моем сознании. Когда желание вернется – а оно непременно вернется, – я попрошу Яо найти место для занятий айкидо, даже если это будет коридор нашего вагона, и попытаюсь вновь отыскать Путь Мира.
Жизнь – бесконечная тренировка, подготовка к тому, что грядет. Жизнь и смерть теряют свое значение, если воспринимать их как вызовы – с радостью – и преодолевать, не теряя спокойствия.
– Одному человеку нужно поговорить с вами, – сообщает Яо, когда мы одеваемся. – Я обещал устроить эту встречу, потому что в свое время он очень мне помог. Вы можете сделать мне одолжение?
– Но мы ведь утром уезжаем.
– Я имел в виду нашу следующую остановку. Конечно, я всего лишь переводчик, так что если не хотите, я просто передам ему, что вы слишком заняты.
Яо не просто переводчик, и он это прекрасно знает. Он чувствует, когда мне нужна помощь, даже если не понимает, почему.
– Ну что вы, – говорю я, – меня это не затруднит.
– Знаете, я занимаюсь боевыми искусствами практически всю жизнь, – задумчиво произносит китаец. – Создавая Путь Мира, Уэсиба меньше всего думал о физическом превосходстве над противником. Если ученик проявлял подлинное рвение, наставник открывал ему, как совладать со своим внутренним врагом.
– Я очень давно не тренировался.
– Я вам не верю. Можно сколь угодно долго не заниматься айкидо, но оставаться на Пути Мира. Ступив на него однажды, вы с него уже не сойдете.
Я понимаю, к чему он клонит, и могу остановить его прямо сейчас, но решаю дослушать до конца. Он человек с огромным жизненным опытом, закаленный в бедствиях, он выстоял, несмотря на то, что в этой инкарнации ему пришлось сменить множество миров. Мне нет смысла что-то от него скрывать. Пусть говорит.
– Вы боролись не со мной, а с ней.
– Да, это правда.
– В таком случае я предлагаю заниматься каждый день, если только дорога позволит. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сказали в поезде, когда сравнили смерть с переходом в другой вагон, и объяснили, что нам приходится это делать много раз за нашу жизнь. Прошлой ночью я спал спокойно впервые с тех пор, как похоронил жену. Она приснилась мне, и я увидел, что она счастлива.
– Сказать по правде, я говорил вчера не только для вас, но и для себя.
Я благодарю Яо за то, что он оказался достойным соперником и не стал дарить мне незаслуженную победу.
ОГНЕННОЕ КОЛЬЦО
Прежде всего выработай стратегию, которая учитывает абсолютно все, что тебя окружает. Самый верный способ подготовиться к вызову – развить в себе способность из бесконечного множества ответов выбрать единственно правильный.
Я наконец добрался до интернета. На самом деле я помню все, что узнал о Пути Мира.
Стремление
Кто-то стучит в дверь. Я так поглощен чтением, что вначале даже не могу понять, что это за шум. Мой первый порыв – не открывать, но я тут же передумываю: вдруг что-то срочное? Иначе кто стал бы тревожить меня в такой час?
И только встав из-за стола, я понимаю, что есть один человек, которому хватит смелости так поступить.
За дверью Хиляль в красной майке и пижамных штанах. Не сказав ни слова, она заходит в купе и ложится на мою кровать. Я ложусь рядом. Она придвигается ко мне, и я ее обнимаю.
– Где ты был? – спрашивает Хиляль.
«Где ты был?» – не праздный вопрос. Когда так спрашивают, это означает: «Я скучала по тебе», «Я хочу быть с тобой», «Мне необходимо знать, что с тобой было».
Я молча глажу ее по голове.
– Я звонила Татьяне, и мы провели вечер вместе, – говорит Хиляль, отвечая на незаданный вопрос. – Это очень печальная женщина, и ее печаль заразительна. Она рассказала, что у нее есть сестраблизнец, которая принимает наркотики, и потому не может ни найти работу, ни завести семью. А Татьяна – успешная, красивая, желанная, увлеченная своей работой, правда, развелась с мужем, но зато уже повстречала человека, который безумно ее любит. И при виде сестры ее терзает невыносимое чувство вины. Во-первых, потому что ничем не может помочь, а во-вторых, оттого, что на фоне ее успеха положение сестры представляется еще ужаснее. Мне кажется, мы никогда не бываем по-настоящему счастливы, ни при каких обстоятельствах. Не только из-за Татьяны, а вообще.
Я продолжаю гладить ее волосы.
– Ты, наверное, помнишь, о чем я говорила в посольстве? Все твердят, что я чрезвычайно талантлива, что я великая скрипачка, что успех и признание мне обеспечены. Моя преподавательница сказала тебе те же слова, но добавила: «Она слишком нервная и не верит в себя». Это не так; у меня великолепная техника, я знаю, в чем черпать вдохновение, но музыка – не мое призвание, и никто не убедит меня в обратном. Скрипка – мой способ бежать от реальности, огненная колесница, которая уносит меня от самой себя, ей я обязана жизнью. Я выжила для того, чтобы встретить человека, который освободит от ненависти, что переполняет меня. Когда читала твои книги, я поняла, что этот человек ты. Понимаешь?
– Понимаю.
– Желая утешить Татьяну, я призналась, что с юности мечтала извести всех мужчин, которые оказывались рядом со мной, лишь потому, что один из них, сам того не сознавая, чуть не погубил меня. Правда, Татьяна, кажется, мне не поверила. Она считает, что я еще ребенок. Думаю, она согласилась встретиться со мной только затем, чтобы стать немного ближе к тебе.
Хиляль придвигается еще немного, и я чувствую тепло ее тела.
– Татьяна спросила, можно ли ей поехать с нами до озера Байкал. Она говорит, что хотя этот поезд проходит через Новосибирск каждый день, у нее не было повода туда отправиться, а теперь он появился.