Шрифт:
Глава 1
— … зачем было убивать? — дознаватель представляет на удивление не военную полицию, как было бы логично с моей точки зрения.
Он из некоего здешнего аналога Ассамблеи Кланов в нашем городе.
— Стоять. — Хаас, только выглядящая пигалицей, но на самом деле ею не являющаяся, хлопает ладонью по столу, перебивая мужика. — Этот вопрос задан официально? Или праздный интерес?
— Всё, о чём мы сейчас беседуем, является официальным, — цедит тип лет сорока.
— Почему тогда не вносите в протокол? —
В качестве иллюстрации она со своего комма активирует файл, который в данный момент параллельно заполняет дознаватель.
Насколько понимаю, имеет место откровенная демонстрация: специальные расширения ВАРВАРа моей однокурсницы взломали какую-то там защиту собеседника и блондинка сейчас даёт понять, что все его каналы связи под контролем.
Даже собственный виртуальный блокнот в интерфейсе.
Аналог следователя бесится, ёрзает на стуле, но возразить ничего не может. Набросив на себя маску безразличия, он возвращается ко мне:
— Вы понимаете, что сейчас обвиняетесь в предумышленном убийстве? Совершённом в людном месте, свидетелей хватает.
— Интересно, у вас был бы тот же энтузиазм, если бы на месте трупа оказался я? А ваш Джон довёл до конца то, что хотел? — ну а что ему ещё ответить.
— Ой, вот только не надо нагнетать! — фыркает Хаас. — На ровном месте. Обвинять вы можете кого угодно и в чём угодно, главное не это.
— А что главное? — повинуясь внутреннему импульсу, делаю идиотское лицо.
— Какие последствия могут вытекать из тех обвинений, — снисходительно поясняет Анна, глядя при этом на нашего визави. — Забегая вперёд: в данном случае лично для тебя — никаких. Я и эту-то беседу позволила исключительно по доброте душевной и чтобы снять шум в прессе.
— ТАК!.. — теперь ладонями по столу бьёт дознаватель.
Юный монстр юриспруденции отвечает всё тем же насмешливым взглядом:
— Что, система даёт сбой?
Я уже в курсе, что данное противостояние — следствие исключительно клановых конфликтов между шишками разных муниципалитетов. Между семьёй Анны у нас — и этими.
— Руки коротки? — продолжает издеваться однокурсница. — Заказ на Алекса есть, а выполнить не можешь?
Начиналось, кстати, всё далеко не так радужно, как идёт сейчас. Я после боя только и успел созвониться из раздевалки с Жойс, когда двери чуть не ввалились внутрь вместе с косяком, а пятеро в формах затеяли предъявлять мне обвинения по итогам первой схватки.
Хорошо, что моя секундант что-то подобное предполагала и поступила как истинный футбольный арбитр, втихаря сделавший ставку на матч, который судит лично: она дала им втянуться внутрь, выдать все пассажи по полной и только потом материализовалась у них за спиной с концентратором наизготовку.
Итогом краткого, но весьма напряжённого общения стало тактическое отступление джентльменов и разрешение противной стороне на четвертьчасовую беседу со мной (в присутствии Хаас), исключительно в рамках «нашей доброй воли». Не
— Если честно, от меня ускользает смысл нашей беседы, — замечаю откровенно. — Я был в своём праве, турнир официальный, потери даже на учениях в министерстве обороны — плановая цифра. А уж здесь, да с нашей преамбулой. Вы не отрицаете, что ваш Джон шёл убивать меня?
Лицо собеседника слегка вытягивается.
— Подобное мероприятие — те же учения, — продолжаю. — И я — единственный участник вообще без искры, если что. Как думаете, долго бы я выдержа…
— Я вам скажу смысл нашей беседы, — зло перебивает тип. — Да, призвать убийцу к ответу прямо сейчас законных, — он подчёркивает интонацией, — возможностей у нас нет. Но и полагать, что на этом уровне могут что-либо забыть — глубокое заблуждение. — Дознаватель подпускает многозначительности в голос.
— Это он тебе угрожает, что при первой возможности тебя хлопнут, чтобы досадить нам, — спокойно поясняет Хаас, за каким-то лядом извлекая из нагрудного кармана пилочку для ногтей и принимаясь наяривать ею по левой руке. — Когда-нибудь, когда звёзды совпадут, ты расслабишься, а им подвернётся возможность. Таким образом они рассчитывают сделать мне неприятно. Страшно?
— Или халиф, или ишак, или я, — отмахиваюсь, затем поворачиваюсь к аналогу следователя и предлагаю как можно конструктивнее. — Слушайте, вы же лично против меня ничего не имеете. Давайте закруглим прелюдию и перейдём к делу? Какова настоящая цель вашего визита?
Какое-то время меряемся взглядами.
— Откуда вам знать, что я ничего не имею против вас? — неприязненно осведомляется тип.
— Вижу через расширения импланта. Кроме прочего, есть шкала эмоциональных тонов собеседника: очень помогает в переговорах отличать декларируемые намерения от реальных.
— Ты его сейчас перед хозяевами палишь, — смеётся миниатюрная блондинка.
— И в мыслях не имел, — качаю головой. — Просто стараюсь сэкономить время, у меня ещё куча дел.
— У меня больше нет вопросов в связи со случившимся, — мужик стремительно закругляется, мрачнеет ещё сильнее и поднимается из-за стола, хмуро глядя на нас по очереди. — Алекс Алекс, бесплатный совет в качестве жеста доброй воли. Меняйте хозяев, пока не поздно: человека с вашими талантами могут принять и в другой, более перспективной семье. Можете считать откровенным намёком.
Он выходит, шумно хлопая дверью, а мы остаёмся одни.
— И что это было? — задумчиво чешу за ухом. — Рычагов давления у них ноль, после случившегося для охраны чуть не пострадавшего меня задействованы негласные протоколы министерства обороны.
— Ну, при определённом везении прибить тебя они могут попытаться.
— Даже если из их затеи что-то получится, по цепочке в их сторону пойдут уже совсем другие дознаватели. И сделают свою работу за считанные часы. И тогда беседой дело не ограничится.