Алекс Верус. Участь

Джэка Бенедикт

Лона невесело усмехнулась.

– Разве меня этим испугаешь?

Я замялся. Маги придерживаются правила не обсуждать свои дела с посторонними. Совет не обрадуется, узнав, что я открылся Лоне. Хотя ладно – Совет все равно меня не любит…

Кроме того, я никогда не разделял мнение, что людей надо держать в неведении ради их собственного блага. Правда может причинить боль, но неизвестность может убить.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Что ты слышала о Черных магах?

Лона подобрала под себя ноги. Ее тонкие пальцы стиснули кружку с чаем, над которой клубилось облачко пара.

– Я думала, это маги, ставшие плохими.

– Нет. Я попробую тебе объяснить.

Пожалуй, они исповедуют философское течение, которое можно назвать «Истинный путь». Его адепты утверждают, что добро и зло в том виде, в каком мы его воспринимаем, являются условностями. Наше представление о мироздании происходит от обычаев и религий, призванных поддерживать власть имущих. Черные маги считают, что следование правилам превращает человека в барана. Например, сегодня ты попросила у хозяина куба отдать его тебе. Черный маг мог сказать, что тебе следовало просто его забрать.

– Или попросту украсть?

– Черный маг постарался бы убедить тебя в обратном. По его мнению, ты считаешь воровство плохим поступком только потому, что тебя так воспитали родители. Плохое и хорошее – глупые условности, подобно тому, по какой стороне дороги ехать.

Выслушав меня, Лона нахмурилась.

– Но хозяин вызвал бы полицию.

– Верно, – кивнул я. – Поэтому Черные маги иногда кое-что принимают во внимание. От нарушения закона людей останавливает угроза наказания, однако колдуны пойдут на попятный лишь в том случае, когда они действительно чуют опасность. Для такого мага сила и власть являются реальностью. Чем ты сильнее, тем больше ты способен изменить окружающий мир. Хитрость, влияние, вот что они любят. А слабость они терпеть не могут. Они считают слабость грехом, чем-то постыдным. Если ты не сумела взять себе то, что ты хочешь, винить тебе следует только себя.

Лона вытаращила глаза.

– Ого!

– Ты поняла?

– Пожалуй, – Лона задумалась. – Мне уже доводилось слышать нечто подобное. Наверное, в этом есть смысл.

– Суть в другом. Черные маги не говорят так. Они так живут.

Лона заморгала. Похоже, она не совсем меня поняла.

– Давай обсудим Пепла, – продолжал я. – Что бы он сделал, если бы обнаружил тебя за деревом?

Лону охватило беспокойство.

– Ну… я…

– Он бы мог сотворить любую пакость, – добавил я. – Однако есть небольшая вероятность, что он бы тебя не трогал. Возможно, он бы расхохотался и ушел прочь. А может, изнасиловал бы и оставил лежать на земле, истекающую кровью. Или забрал бы к себе домой в качестве рабыни. И он бы сделал это, вообще ни о чем не задумываясь.

Лона вжалась в кресло.

– И еще кое-что, – произнес я. – Любой Черный маг поведет себя точно таким же образом. Если ты не сумеешь его остановить, это твоя проблема.

Лона широко распахнула глаза, и я решил, что до нее наконец дошло.

– А ты знаком с некоторыми из них?

– Да.

Лона начала что-то говорить, но я замотал головой.

– Не спрашивай меня про них. Только не сейчас.

Лона умолкла. Затянувшееся молчание стало неуютным.

– Мне пора, – пробормотала Лона.

Кивнув, я встал.

Я проводил Лону до двери. Как всегда, она держалась от меня на расстоянии вытянутой руки, но присутствовало и еще некое отчуждение, которого не было прежде. За последние месяцы Лона стала постепенно раскрываться передо мной. Но сейчас – по какой-то причине – она снова полностью замкнулась.

Я со вздохом запер за Лоной дверь. Я попытался запугать ее, что мне прекрасно

удалось. Мне не хотелось показывать Лоне темную сторону магического мира, но я понимал, что пока ей следует держаться от меня подальше, по крайней мере до тех пор, пока не уладится дело с Пеплом. Но меня не покидало предчувствие, что пройдет еще много-много дней, прежде чем Лона обратится ко мне за советом.

Почему-то эта мысль подействовала на меня угнетающе. Я прогнал ее прочь. Сентиментальные тюфяки никому не нравятся.

Достав красный куб, я спрятал его в тайник и направился в спальню. Я собирался навести о нем справки, но стычка с Пеплом остудила мой пыл. Если даже одного взгляда на артефакт хватило бы для того, чтобы у Пепла возникло желание меня уничтожить, я решил не распространяться о том, что кристалл у меня. Лучше я сохраню все в секрете. Пусть шумиха вокруг куба чуть-чуть уляжется, а я тем временем прослежу за тем, чтобы кристалл досконально исследовал знаток магических предметов… а именно, я своей собственной персоной.

Но сначала мне требовалось выяснить кое-что о найденной реликвии Предтечи, которая весьма заинтересовала Лайла и Пепла. И на сей раз я не собирался выходить из дома с пустыми руками.

Быть ясновидящим – значит быть готовым. Именно поэтому я так испугался, когда Пепел застал меня врасплох. Прорицатели не склонны к эффектным жестам, которые обожают простые маги. Мы не летаем, не извергаем огонь и не разрушаем кирпичные стены на расстоянии. Мы ничуть не крепче и не сильнее остальных людей, и наша магия не дает нам никакой власти над миром физических вещей. Однако у нас есть знания, которые могут быть очень мощным оружием в умелых руках.

Но я должен был соблюдать осторожность. Я – прорицатель, а дар предвидения надо использовать умело и рационально. Надев теплую рубашку и джинсы, я натянул кроссовки и уставился на вещицы, разбросанные на письменном столе. В первую очередь я взял хрустальную сферу размером с теннисный мяч, внутри которой клубилось крохотное облачко тумана. Я бросил шар в правый карман пиджака, убедился в том, что могу быстро его достать, после чего проделал то же самое со стеклянной указкой, спрятав ее в кармане слева. Далее последовал последний пакетик с магической пыльцой – надо будет раздобыть еще. Остроконечный хрустальный жезл длиной около восьми дюймов был пристегнут к пиджаку изнутри, после чего я наполнил остальные карманы всякой всячиной: баночка с заживляющей мазью, горсть дешевых серебряных украшений и две ампулы с бледно-голубой жидкостью.

После чего я перешел к более обыденным вещам. Многие маги презирают современные технологии, но я предпочитаю пользоваться преимуществами цивилизации. Мощный портативный фонарик отправился за ремень вместе с кое-какими инструментами и ножом с узким лезвием, надежно спрятанным в ножны. Я протянул руку к ящику письменного стола, в котором лежал пистолет, но помедлил и решил оставить его. Вероятно, проблем от огнестрельного оружия будет больше, чем пользы.

Затем я открыл гардероб и достал свой плащ-туман. Это не самая мощная вещь в моем арсенале, но я доверяю ей на сто процентов. Плащ представляет собой вроде бы банальный отрез темно-серой ткани, тонкой, легкой и мягкой на ощупь. Но если смотреть на него долго, цвета начнут плавно перемещаться из поля зрения, причем настолько незаметно, что человек подумает, что ему все привиделось. Плащи-туманы ткутся из лунных лучей и паутины снежных пауков, они встречаются редко и о них мало кто наслышан. В общем, это – универсальная вещь. Я накинул плащ на плечи, цвета быстро пробежали рябью и успокоились. Любовно погладив ткань, я посмотрел на себя в зеркало.