Александр 2
Шрифт:
— Нет, — Отто скривился от описанных перспектив.
— Я тоже так думаю. Но, все же, вы готовы рискнуть. Поэтому, я предлагаю вам другой вариант. Шлезвиг-Гольштейн отторгается от Дании и оформляется в виде единого и неделимого герцогства, которое входит в виде широкой автономии в состав Прусского королевства. Чтобы застраховаться от неудовольствия Австрии, Пруссия признает права русского наследника на Шлезвиг-Гольштейнский престол, ссылаясь на Петра 3, который до принятия императорской короны имел именно этот титул. Подобный шаг позволит укрепить отношения между Россией
— Зачем вам нужен этот Шлезвиг-Гольштейн?
— Для России, да и для Пруссии он важен судоходным каналом, который там можно построить. Вы ведь понимаете, что иметь неконтролируемый Данией, проход судов между Балтийским Северным морями, очень выгодно.
— Хорошо. Я поговорю с Вильгельмом. Но почему такое предложение не сделал мне ваш отец?
— А он может? Посмотрите как его по рукам и ногам связали. Кстати, дорогой Отто, это еще не все.
— Что?! Вам этого мало? — Отто был решительно удивлен.
— Не переживайте вы так. Сверх сказанного, я хочу поддержки Пруссии в получении Россией небольшой колонии где-нибудь в Африке.
— Колония? Где?
— Это не столь важно. Где-нибудь на юго-западном берегу Африки. Там пустынные земли.
— А вам они зачем?
— Морская база.
— Хорошо, если Вильгельм согласиться на вашу идею с герцогством, малую колонию в Африке он одобрит без каких-либо проблем.
— Отлично.
— Вы уже выбрали место?
— Да, мне понравились земли к северу от британской капской колонии.
— Намибия?! Александр, зачем вам эти пески?
— Я же говорю — создание морской базы флота. Нам нужно налаживать систему опорных пунктов в связи с расширением наших владений в Тихом океане. К тому же, все хорошие места уже заняты, а войны с Великобританией мы пока не жаждем совсем. Особенно колониальной. К тому же, окружение базы песками очень серьезно обезопасит ее от нападения крупных соединений противника со стороны континента.
— Хорошо. Обещаю вам — если будет принято положительное решение, то оно будет принято по обоим вопросам. Я, конечно, противник колоний, но это дело России, а не Пруссии, а потому вам решать.
— Я рад, что мы услышали друг друга.
На этом первая встреча, канцлера с цесаревичем, подошла к концу. Следующий важный разговор случился уже рано утром, когда Александр к шести часам посетил отца, что только-только выпроводившего прусскую миссию. Впрочем, удивляться неожиданному появлению сына император уже не мог, так как был крайне уставшим из-за этих длительных дипломатических и политических игр.
— Что от тебя хотел этот пройдоха? — была первая фраза отца, при встрече с сыном.
— Бисмарк?
— Да, он самый.
— Чтобы я не вмешивался в предстоящую войну. — Александр сказал это с совершенно постным выражением лица, так, будто подобная просьба была обыденной.
— Ты!? — император
— Продать новейшее оружие датчанам. Само собой — улучив момент и втридорога. Соверши я такой поступок и прусская армия умоется кровью. Не говоря уже о том, что итог войны может оказаться непредсказуемым.
— Интересный ракурс.
— Папа', война это, как говорят в Америке «only business». В конце концов, в войне выигрывает тот, кто получает большую выгоду. А для этого зачастую нет никакой необходимости самому бегать по буеракам и махать саблей. Посмотри на методы англичан. Разве мы не должны учиться у них?
— Я так понимаю, вы договорились? Ты выступаешь на стороне Пруссии? — император с прищуром посмотрел на сына.
— Да, в данной войне я хочу победы Пруссии, но несколько своеобразной. Между мной и Бисмарком достигнуто соглашение, согласно которому я не буду продавать партию своих винтовок Датскому королевству. Однако о поставках другого оружия никто ничего не говорил. — Александр мило улыбнулся. — Есть мнение, что винтовки и карабины американской фирмы Шарпса, которая принадлежит мне на треть, очень помогут датчанам встретить прусаков.
— Хочешь устроить им взаимную бойню?
— Да. И максимально затянуть войну, то есть — ослабить Пруссию.
— Хм. Интересно. А что он предложил за твое невмешательство?
— Возвращение титула герцога Шлезвиг-Гольштейнского нашему дому. Ну и поддержку России в ее желании получить колонию в южной Африке.
— Ты, серьезно рассчитываешь на возвращение титула? — Император добродушно заулыбался.
— Конечно, нет. Но невыполнение моих условий сейчас — в будущем станет определенным рычагом воздействия на Бисмарка. Так сказать должок. Он ведь не успокоится в вопросах объединения Германии. — Саша заговорчески улыбнулся.
— Да, ты умеешь уговаривать. — Сказал Александр Николаевич и задумчиво почесал правую бакенбарду. — А что там такое ты затеял с этими славянофилами и старообрядцами? До меня доходят совершенно противоречивые сведения.
— Наушники наше все! — Саша рассмеялся. — Мы же с тобой обсуждали этот вопрос. Я сейчас активно работаю над тем, чтобы консолидировать финансовые и промышленные ресурсы региона. Как иначе нам ускорить промышленное развитие? Вот, в декабре у нас первый съезд добровольного общества ревнителей российской промышленности намечается. Устав общества примем, программу развития на пять лет, сформируем постоянную комиссию президиума и установим единую систему исчисления, как первый шаг к стандартизации.
— А чем тебе имеющаяся система исчислений не подходит? Ее ведь неспроста придумали.
— Тем, что она носит не позиционный характер, то есть расчеты в коммерции, промышленности и науке сильно затруднены. — Александр долго и задумчиво смотрел на своего сына.
— Ладно. Как съезд завершится — я хочу незамедлительно услышать подробный доклад обо всех обстоятельствах. А теперь ступай, ко мне сейчас датчане должны прийти — просить гарантий.
— Отец, я же приехал к тебе по делу. Возникла проблема, которую без тебя не решить.