Александр 4

Ланцов Михаил

–  Хорошо. Пошли дальше.

–  Так вот. Нужно, чтобы сотрудники контрразведки полностью закрыли участок компании и канала вывоза от разведок противника.

–  Кстати, а почему мясо вывозится не через Капскую колонию?

–  Не выгодно. Транспортный канал от Трансвааля до Кейптауна практически отсутствует. Все алмазы и золото, добытые легально мы вывозим только через английскую колонию, аккуратно оплачивая все налоги и взятки. В этом плане нами пока довольны лондонские сидельцы.

–  Сложная задача. Места там дикие, а местных, я думаю, легко купить.

–

 Это вряд ли. Аборигены на нашей стороне. Компания продавила через правительство Трансвааля и Оранжевой республики законы, согласно которым, нелицензионная добыча золота и алмазов - уголовное преступление. А единственная лицензия у NBM. То есть, все остальные старатели - вне закона. При этом население всячески поощряется. Мы бесплатно раздаем им Евангелие, организуем ярмарки, на которых продается все для животноводства и земледелия. Даже оружие и боеприпасы продаем, причем современные и в достатке. Плюс, как я уже выше говорил - ни один фермер не имеет проблем с продажей своей продукции - компания ее скупает по хорошим рыночным ценам, причем фиксированным. И в течение года их не меняем. Ребята счастливы тем, что мы помогаем им жить праведной жизнью.

–  То есть, они против вас работать не будет?

–  Маловероятно. У нас под крылом все священники этих земель, мы помогаем им материально, за что те, всячески прославляют нас в проповедях. Итог просто поразительный. У местных ковбоев появилось развлечение - охотиться на нелегальных старателей. Ребята, как ты говоришь, там дикие, поэтому нелегалов попросту отстреливают. А иногда устраивают забаву: травлю там собаками или загоняют до смерти. Мы это начинание поддержали и установили награду за голову любого старателя-нелегала. Живым или мертвым.

–  И как?

–  Замечательная страна стала. Туда без особенной надобности иностранцы вообще не заезжают.
– Виктор Вильгельмович улыбнулся.
– Ведь кто там потом разберет, старатель ты или путешественник?

–  А сотрудники компании как же?

–  У них особенная яркая форма, которую все местные знают и любят. Если какая беда случилась с кем-то из сотрудников в дороге, ему всегда помогут. Заодно и от беглецов очень помогает - уйти ведь тихо практически невозможно.

–  Беглецов?

–  Скорее дезертиров. У нас ведь пятилетние контракты. Согласно им до завершения контракта сотрудник не имеет права покидать пределы компании. После прекращения трудовых соглашений, мы отвозим сотрудника на новое место жительство. Обычно это какое-то глухое местечко. Больше всего в этом плане нам нравятся всякие острова восточнее Индии - денег, которые они у нас заработают, им хватит на безбедную жизнь в тех местах до самой старости.

–  Почему местные жители помогают выявить дезертиров? Они ведь могут использовать форму компании и действовать открыто.

–  Мы платим один пенс за каждую новость о перемещении наших людей. Ведь мальчишки никогда не откажутся заработать. Да и не только мальчишки. Народ там достаточно бедный. Не раз и не два прибегали вполне взрослые мужчины.

–  И как работают ваши туземные сотрудники, находясь под такой опекой?

–  Плохо. Я бы даже

сказал - отвратительно. Людей приходиться долго учить, прежде всего, языку. Они ведь попросту не понимают, что делают, а от того все творят совершенно не так, как нужно. Попробовали организовать школы для рабочих на территории Капской колонии, но англичане к этому отнеслись резко отрицательно. Обучать туземцев даже языку они не желают в основной массе, считая их недочеловеками. Пришлось обращаться к сильно загруженному Боткину, организовывая на территории русской колонии Намибия, учебно-тренировочный лагерь.

–  Он их учит английскому языку там?

–  Нет. Русскому. Это прописано по условиям контракта. Впрочем, Лондону плевать на то, на каком языке говорят эти рабочие. Они и глазом не моргнули, если бы мы рабочих по заключению контракта просто расстреливали или использовали как рабов. Те еще джентльмены.

–  Да уж. Великобритания без маски отвратительна. А как вы справляетесь с этой толпой?

–  У нас все руководители, даже уровня унтеров - сотрудники разведки. Объясняют рабочим, что им нужно делать на пальцах, с трудом, но объясняют.

–  Хорошо. Тут все вроде ясно. А Омега 2, с ней что?

–  Та же самая беда - потребность организовать качественную службу собственной безопасности. La compagnie de transport de l'Argot является юридически бельгийской компанией. Находится под 'крышей' короля Леопольда II, как изволил выразиться Государь, который имеет долю, со всеми вытекающими последствиями.
– Виктор Вильгельмович подмигнул Путятину.

–  Никаких нелегальных каналов нет?

–  Нет. Тут задача простая. Нам нужна крупная европейская транспортная компания. Нелегально.

–  Зачем?

–  Я этой информацией не располагаю.

–  И насколько крупная, чем она сейчас занимается?

–  Сейчас мы располагаем десятью парусно-винтовыми клиперами суммарным водоизмещением двадцать пять тысяч тонн. Само собой - свежей постройки. Еще пять систершипов той же серии достраиваются на лучших британских верфях. В чайной гонке мы не участвуем, работая на Атлантических коммуникациях и в Индийском океане.

–  А в Индии вы что забыли?

–  Сиам. Он не совсем Индия, но рядом. Мы уже один рейс совершили парой кораблей, завозя туда оборудование для оловянной промышленности. Александр ведь заключил с Рамой IV очень выгодное соглашение, согласно которому, Россия строит оловодобывающие комплексы в Сиаме, передавая их в собственность местного правительства.

–  Зачем это нам?

–  Мы получаем тридцать процентов всего добытого олова в качестве долевой прибыли. Плюс, оплата за развернутые заводы по контракту будет идти в рассрочку натуральным продуктом, ведь Сиаму платить за заводы нечем.

–  И богатые там залежи?

–  Весьма. А учитывая, стоимость заводов для нас выходит копеечная, ведь мы закупаем оборудование в САСШ чуть ли не по цене лома, то можно только радоваться этому проекту. Фактически, мы получаем кучу олова бесплатно. Одна беда - возить его далеко, хотя, все одно, стоимость доставки намного ниже закупочных цен рынков Европы.