Александр 4
Шрифт:
Подобные обстоятельства привели к тому, что премьер-министр Великобритании инициировал официальное предложение Александру III прибыть на конгресс и обсудить с остальными европейскими державами сложившуюся ситуацию. Ведь, дабы избежать ненужных разговоров, Саша отправил в Берлин князя Горчакова и сам туда был 'не ногой'.
Делать нечего. Такой дружный призыв нельзя игнорировать, особенно тогда, когда готовится коллективный договор о послевоенном устройстве. Россия же не хочет, чтобы ее интересны были проигнорированы? Так что в первых числах мая 1868 года Император выехал в Берлин для проведения переговоров. Тем более что вопросов накопилась масса, не только связанных с оружием.
Глава 20
Маршрут Москва - Санкт-Петербург - Варшава - Берлин, оказался вполне обыденным и тихим. Все меры предосторожности, предпринятые сотрудниками КГБ, оказались пустой перестраховкой. Как ни странно - никто не пытался Александра ни взорвать, ни застрелить. Впрочем, Императора это не радовало.
– Понимаешь, Платон Ильич, нервничаю я.
– Отчего же, Ваше Императорское Величество? Вроде бы радоваться должно. Никто причинить вам зла не желает. Все тихо.
– Так от того, что тихо и нервничаю. Перешел я своими делами дорогу многим людям. И простым крестьянам, и королям. Не всем Император Александр III по нутру. Многие желают его смерти. Врагов всех и не счесть. А то, что тихо сидят - то плохо. Один затаившийся враг хуже десяти действующих открыто. С дурными бунтарями, что с винтовками и косами толпами на штурм идут, воевать проще и легче, чем с умными да тайными.
– А чего они ждут, эти тайные враги?
– Ошибки. Любая ошибка и невнимательность сейчас может обернуться очень печально. Да и, если честно, думаю, покушения теперь пойдут намного реже. Но не в пример хитрее.
Берлин встречал своих новых гостей мелким гадким дождиком. Поэтому, вместо красивых конных прогулок и охоты, пришлось сразу углубиться в кулуарные беседы и политес.
Одно радовало - официальным главой российской делегации на конгрессе был князь Горчаков, поэтому, Саше удавалось весьма ловко избегать многих публичных заседаний. В конце концов, кулуаров и вечерних многочасовых встреч, хватало за глаза для полноценной рабочей нагрузки. Так что, ни Бисмарк, ни Гарибальди, ни кто иной, из ключевых игроков конгресса, особенно не настаивал на привлечении Императора к публичным 'бредням'.
– Ваше Императорское Величество, - королева Виктория смотрела на Александра с некоторой укоризной, - вы не поверите, мои слуги пытались убедить меня в том, что вы не желаете со мной общаться.
– Ну что вы, Ваше Королевское Величество, их кто-то ввел в заблуждение. Я готов был выехать хоть в Лондон для нашей беседы, но обстоятельства задержали меня сначала в Санкт-Петербурге, а потом в Москве. Очень много дел, знаете ли, всплыло при получении такого значительного наследства, как империя.
– Понимаю вас, а потому не виню.
– Благодарю вас, Ваше Королевское Величество, - Александр вежливо кивнул, выражая свою признательность, - о чем же вы хотели со мной поговорить?
– Мне бы хотелось обсудить то недоразумение, которое возникло между нашими странами в минувшем году.
– Я весь внимание.
– Александр улыбнулся, чем вызвал у Виктории легкую заминку.
– Давайте начнем издалека, - королева вернула вежливую улыбку.
– То разногласие, что возникло между нашими странами из-за происков авантюристов, меня печалит и гнетет. Моя дочь, внук и множество родственников погибли из-за
– Виктория так красиво играла печаль, что Саше даже хотелось в нее верить.
– Елена, Николай, родители… вы знаете, я до сих пор о них очень скорблю, - Саша попробовал тоже чуточку поиграть.
– Отказываюсь верить в то, что произошло.
– Я слышала о том, что вы перенесли коронацию только из-за траура, но…
– Да, слухи не лгут. Я не желаю видеть никаких праздников. Мне очень больно и тяжело. В единый момент я лишился всей своей семьи. Там… под Веной. Одно письмо. Вы знаете, я буквально в тумане был больше месяца.
– Но как же вы воевали?
– Как… сложно сказать как. Если в Дании я еще хоть как-то держался, то в Варшаве и, особенно, в Санкт-Петербурге на меня что-то нашло. Так хотелось крови, что я в числе прочих нападал на любого, кто оказывал сопротивление. Где это видано, чтобы цесаревич лично атаковал в передних рядах? Пелена сплошная. Обида и злоба. Нет, не злоба - ненависть!
– Александр, я вас отлично понимаю. В первые дни как узнала, что случилось в Санкт-Петербурге, то даже заснуть не могла. Моя любимая дочь и внук погибли так… - королева пустила скупую слезу и замолчала. Саша продолжал играть надломленного человека, а потому спустя несколько секунд, несколько неловко слегка приобнял королеву, стараясь ее успокоить.
– Я постарался отомстить. Всем, кто хоть как-то участвовал в этом ужасном бунте. Никогда не думал, что придется заниматься таким грязным делом. Вы представляете, эта чернь не только вырезала большую часть Санкт-Петербургской аристократии, но и развернулась в грабежах. Мои люди находили даже золотые зубы целыми мешочками, причем явно не новые. Одному Богу известно, скольких пришлось сгубить этим бандитам, прежде чем собрать столь незначительные богатства.
– И не говорите, - королеве нравилась эта игра в растроганных родственников.
– Я отлично представляю, что такое чернь. Помню, когда только взошла на престол, эти неблагодарные пытались меня убить. Меня - молодую, юную девушку, которая только и мечтала о том, чтобы облегчить им жизнь!
– Это наш крест. Увы.
– Александр сокрушенно вздохнул и предложил Виктории присесть на диван.
Беседовали они долго. Игра в добрых родственников доставляла удовольствие обоим. Тем более что угловатые, слегка медвежьи манеры Александра всегда нравились королеве, поэтому она просто наслаждалась его игрой. И Император должен был в нее играть, так как, несмотря на все противоречия между Москвой и Лондоном, приходилось мириться. На 1868 год Россия была еще не готова к открытой войне со всей Европой. А ведь именно к нему шло, в конце концов, открытое противостояние с Великобританией, которая, не имея никаких возможностей воевать самостоятельно, приложит все усилия для создания крупной коалиции. Точно так же, как и во времена Наполеоновских войн, когда британская монархия смогла сломить Наполеона Бонапарта, консолидировав практически всю Европу.
В целом беседа прошла совершенно обыденно. Королева и Император обсудили в самых теплых и конструктивных тонах многие вопросы, связанные с обозначенным выше конфликтом. Виктория всячески делала вид, что Лондон тут не причем, а Саша 'искренне' удивлялся вероломству Шувалова, который смог подкупить 'честнейших' британских офицеров. 'Охали' и 'ахали' они больше часа, чем вызвали некоторую обеспокоенность Бисмарка, испугавшегося какого-либо сговора этих 'тертых калачей'. Но, в конце концов, Виктория, заметив, что собеседник еле сдерживается от того, чтобы вспылить и наговорить глупостей, ловко свернула беседу.