Александр III

Сахаров Андрей Николаевич

Обдумав в этом смысле желательную для России внешнюю политику, а в делах внутренних решив принять меры для подъёма производительных сил страны, государь применял эту программу в течение всего своего правления и тотчас после кончины был назван Царём Миротворцем.

Вместе с тем этот неповоротливый гигант с крайне добродушной физиономией и бесконечно добрыми глазами внушал Европе, с одной стороны, как будто бы страх, а с другой – недоумение: что такое? Все боялись: а что, если вдруг этот гигант да гаркнет!

Хорошо известна нелюбовь Александра III к Германии, ко всему немецкому, к засилью немцев в русской армии. Здесь он находил полное понимание со стороны душки Минни: ведь Датское королевство в неравной войне с Германией потеряло

в 1864 году не только немецкоязычную Голштинию, но и населённый коренными жителями Шлезвиг. Но император необыкновенно взвешенно и разумно подходил к европейской большой политике. Он хорошо, куда как лучше своих послов и министров, знал, чего стоит всесильный канцлер Бисмарк, и ценил его как человека, с которым можно сговориться, не жертвуя при этом национальными интересами и в то же время не посягая на интересы Германии. Александр III считал, что Бисмарк как германский канцлер обязан проводить именно германскую политику, и не разделял мнения отечественных дипломатов, которые после Берлинского конгресса обвиняли Бисмарка в предательстве русских интересов. Государь справедливо полагал, что в этой неудаче повинны только русские государственные деятели.

Вместе с тем Александр III искал противовеса австро-германскому пакту, постоянно угрожавшему России, и нашёл союзника в лице Франции. Замысел этот складывался у него давно, но, в отличие от покойного генерала Скобелева, который в конце жизни везде и всюду заявлял, будто новый царь продаёт Германии интересы России, и искал быстрого сближения с Парижем, император неторопливо, но основательно подготавливал новый альянс.

После очередных манёвров, на которых присутствовали молодой кайзер Вильгельм II и Бисмарк, император с семьёй отбыл в 1890 году в Данию. В это время в Копенгаген пришло французское военное судно. Однажды Александр III, в морской форме, пошёл на своём катере по рейду и направился к этому кораблю. Когда французы, следившие за императорским катером, увидели, что тот направился к ним, на борту корабля был поднят русский флаг, а государь встречен с подобающими ему почестями. Приняв рапорт командира, Александр III сказал:

– Я рад ступить на французскую территорию. Ведь военный корабль за границей является представителем своего государства. А с Францией у России должны быть самые добрые отношения…

Через год в Кронштадт прибыла французская эскадра под флагом адмирала Жерве.

Гофмаршал князь Оболенский докладывал императору о программе пребывания французских моряков. В их честь в Большом Петергофском дворце должен был состояться торжественный обед.

– Ваше величество, – спросил он, – соизволите ли вы провозгласить только тост в честь эскадры или скажете речь?

– Это будет, Владимир Сергеевич, – отвечал Александр III, – тост за Францию, за адмирала и за эскадру.

– Но ваше величество, – напомнил гофмаршал, – в таких случаях по этикету следует играть гимн…

Усмехнувшись в бороду, император, словно не понимая вопроса, спокойно сказал:

– Так и следует поступить.

– Но ваше величество, ведь это «Марсельеза»! [153]

– Да, это их гимн, – последовал ответ. – Значит, его и следует играть.

153

«Марсельеза» – национальный гимн Франции, написан французским офицером, поэтом и композитором Руже де Лилем (1760 – 1836). Песня вначале получила распространение среди солдат Рейнской армии («Военная песнь Рейнской армии»), затем, проникнув в Марсель, стала «Гимном марсельцев», или «Марсельезой», под последним названием и вошла в историю как гимн революции, а потом и страны. В России песня вызвала целый ряд переводов, переделок и подражаний. С середины 80-х широкую популярность приобрёл перевод идеолога народничества поэта П. А. Лаврова (1823 – 1900), известный под названием «Отречёмся от старого мира…».

– Но ваше величество, это «Марсельеза»! – не унимался Оболенский.

Александр III остудил его пыл:

– Ах,

князь! Вы, кажется, хотите, чтобы я сочинил новый гимн для французов. Нет уж, играйте тот, какой есть…

Тёплым июльским утром, украшенный цветами и национальными флагами, Кронштадт ожидал корабли французской эскадры. К встрече с французами готовился лорд-мэр Петербурга Лихачёв, прекрасный оратор и крупный домовладелец с Фурштадтской улицы, добившийся очень многого благодаря женщинам, которые пленялись его мужественной красотой. Он говорил по-французски едва ли не лучше, чем по-русски, и был чистым французом по натуре: обладал беспечным и расточительным нравом и всегда находился в долгу как в шелку.

На торжественном обеде в Большом Петергофском дворце Александр III произнёс короткий и энергичный тост, после чего раздались звуки «Марсельезы» – революционного гимна санкюлотов-тираноборцев:

О, дети родины, вперёд!Настал день нашей славы!На нас тиранов рать идёт,Поднявши стяг кровавый!К оружию, граждане!К оружию, граждане!

Настал черёд Лихачёва, который напомнил о тесном переплетении судеб двух великих держав.

– Но хотя французы сожгли Москву, а русские взяли Париж, – воскликнул он, – те и другие оставались противниками, но никогда не были врагами!..

В августе того же года было заключено общедипломатическое соглашение между Россией и Францией, носившее сугубо секретный характер. А через год русская эскадра под флагом адмирала Авелана прибыла в Тулон. Газеты, журналы, брошюры заполнились репортажами о франко-русских торжествах. В Лионе, Марселе и Париже, где побывали русские моряки, особой популярностью пользовалась карикатура художника Каран д'Аша [154] , изобразившего Францию в образе разборчивой невесты, отвергающей одного за другим поклонников, а затем бросающейся в объятия русского казака. Не осталась в стороне кондитерская и винно-водочная промышленность: были изготовлены «франко-русские бисквиты к чаю», ликёры «Дуня» и «Москвичка».

154

Каран д'Аше – Карандаш, псевдоним французского художника Эммануила Пуаре, известного политическими карикатурами на злобу дня.

Когда намечали кандидата для командования эскадрой, Александр III приказал отметить в списке против каждого адмирала, насколько он владеет французским языком. В список внесли три определения: адмиралы, вполне владеющие французским языком, владеющие в достаточной степени и не особенно владеющие им. В числе последних был контр-адмирал Авелан. Государь выбрал его как выдающегося флотоводца, а по поводу французского языка заметил:

– В таких случаях лучше меньше говорить, чтобы не увлечься…

В самом деле, некоторым военным чинам следовало набрать в рот воды. В том же году генералом Обручевым и заместителем начальника генерального штаба Франции Буадефром была подписана секретная франко-русская военная конвенция, носившая чисто оборонительный характер и не предполагавшая никаких территориальных приобретений за чей-либо счёт.

Русский император уважал чужую собственность и не терпел ни малейшего посягательства на неё. Каждое лето государь выезжал на яхте «Полярная звезда» с семьёй в финские шхеры для прогулок и любимой рыбной ловли. Ему нравилось хотя бы на короткое время отказаться от условностей придворного этикета и жить «как все». Однажды накануне встречи трёх императоров Александр Александрович с государыней и детьми во время такого плавания решил высадиться на маленьком уединённом островке.