Александр III
Шрифт:
Тогда Витте написал откровенно Вышнеградскому: «Вы, пожалуйста, доложите государю. Если государь прикажет, я, конечно, это сделаю. Но чтобы он имел в виду, что я никаких средств не имею. Жалованье директора департамента 8 – 10 тысяч, а я в настоящее время получаю более 50. Я совсем не претендую на такое содержание, так как понимаю, что на казённой службе никто столько не получает. Если бы я был один, но у меня молодая жена, а поэтому я не хочу переезжать в Петербург и потом нуждаться, а хочу, чтобы мне по крайней мере дали такое содержание,
Вышнеградский ответил на это, что государь приказал, чтобы восемь тысяч рублей Витте получал по штату, а ещё восемь тысяч он сам будет доплачивать ему из своего кармана. Таким образом, вопреки собственному желанию, Витте начал новую карьеру.
Не привыкший к официальным приёмам, он томился, разглядывал лепное убранство стен и плафонов, отражавшихся в огромном зеркале паркета, остеклённые двери с видом на парадный двор перед дворцом, античные скульптуры – головы Антиноя [166] и Каракаллы. В шеренге представлявшихся ближе всего к Витте стоял скромный, аскетического вида пехотный полковник.
166
Антиной (? – 130) – греческий юноша, любимец римского императора Адриана, обожествлённый после смерти.
Наконец отворились двери из аванзала и тяжёлой поступью вошёл император. Он был один, очень скромно одетый, конечно, в военной форме, причём довольно поношенной. При виде государя Витте невольно вспомнилась расхожая острота, пущенная кем-то в петербургских салонах: «Из царя можно выкроить всю его семью, такой он толстый, и ещё останутся куски».
Александр III с величественной медлительностью подходил к каждому по порядку, начав с армейских лиц. Остановившись перед полковником, он сказал ему несколько дежурных фраз, а затем добавил:
– Подождите, не уходите. Я с вами хочу ещё поговорить…
Затем царь обратился к Витте и сказал, что очень рад его видеть, рад, что тот согласился исполнить высочайшее желание и принял место директора департамента железнодорожных дел.
– Кстати, Сергей Юльевич, – осведомился император, – в каком вы чине?
– Я всего лишь титулярный советник, – отвечал Витте. – И к тому же нахожусь в отставке.
Государя удивил скромный девятый ранг, соответствовавший военному чину штабс-капитана. Вспомнился популярный романс Даргомыжского:
Он был титулярный советник,Она – генеральская дочь;Он робко в любви объяснился,Она прогнала его прочь…Но ещё больше изумило и даже насторожило императора, что Витте получил отставку.
– За
– За орден Прусской Короны, ваше величество, – спокойно пояснил Витте.
– Как так?
– Очень просто. Будучи управляющим Юго-Западными дорогами, я имел постоянные сношения с дорогой, идущей в Кенигсберг, в Пруссию, и участвовал в съездах с представителями немецких железных дорог. Вдруг мне пишут из Министерства путей сообщения, что император Германский Вильгельм пожаловал мне орден Прусской Короны. И вот министр просит меня сообщить, за что мне пожалован этот орден.
Царь ухмыльнулся в бороду, предвкушая, какую дерзость министру учинил этот хват Витте.
– И что же?
– Так как я на Министерство путей сообщения был очень зол из-за проволочек в моём очередном назначении, то ответил следующее. Я очень удивлён, что меня об этом спрашивают, ведь орден дал не я Вильгельму, а Вильгельм мне. Поэтому они должны были обратиться к Вильгельму, почему он дал мне орден. Я же объяснить этого не могу, так как никаких заслуг ни перед императором Вильгельмом, ни перед Пруссией за собою не чувствую и не знаю…
– Вам, я думаю, – сказал император, – по новой должности полагается чин действительного статского советника…
Перескочить из девятого класса сразу в четвёртый, что соответствовало чину генерал-майора, было совершенно исключительным явлением. Витте поблагодарил государя и поклонился.
Затем дежурный флигель-адъютант провёл собравшихся в Мраморную столовую. Витте определил, что рядом с ним будет сидеть полковник, но его отчего-то не было. Очевидно, полковника задержал государь – он появился лишь в середине завтрака. Потом всех приглашённых отвозили на вокзал в экипажах, рассчитанных на двух человек. Сев с полковником, Витте решился спросить:
– Простите, если это нескромно, но почему император оставил вас? О чём он с вами говорил?
Полковник улыбнулся и ответил:
– Видите ли, государь знал меня, когда я был очень полный. А теперь я худой. Вот он меня всё время расспрашивал, каким образом я сделал, что так похудел. Я ему рассказал, какую жизнь вёл и что ел. Он сказал, что очень мне благодарен, что это он тоже попробует, потому что ему неудобно быть таким толстым.
А Витте с непривычки думал, что царь интересуется каким-нибудь государственным секретом…
Вспоминая свой разговор с Витте, император повторял себе:
– Таких по характеру людей я люблю.
10
Государь вернулся в Гатчину в самом скверном настроении и заперся в своём маленьком кабинете. За толстыми фолиантами в шкафу нашарил пузатую фляжку с коньяком, наполнил им серебряный стаканчик из-под перьев (боялся Минни и её досмотров), быстро опрокинул обжигающую влагу и тотчас засунул фляжку на место, за книги.
Умер дядя Костя!