Алексеевы

Балашов Степан Степанович

Елизавета Александровна болела туберкулезом и умерла в возрасте 47 лет; видимо, от нее появился у потомков семьи Алексеевых наследственный туберкулез, особенно отразившийся на детях Анны Сергеевны Штекер, родной сестры моей мамы. В сильной форме болел туберкулезом Игорь Константинович Алексеев, сын К. С. Станиславского и М. П. Лилиной.

Прежде чем рассказывать о семье Владимира Семеновича и Елизаветы Александровны Алексеевых, являющихся моими прадедом и прабабушкой по линии мамы, пора пояснить, почему Алексеевых, ведущих начало от Семена Алексеевича Алексеева (Серебреникова), называют «Рогожскими».

В книге Н. К. Ламана, А. Н. Белоусовой, Ю. И. Кречетниковой «Заводу „Электропровод“ 200

лет» (Энергоатомиздат, Москва, 1985) на страницах 8-11 говорится о том, что свою историю завод ведет от фабрики волоченого и плащеного золота и серебра, созданной в 1785 году в Москве Семеном Алексеевым, купцом второй гильдии, торговавшим в Москве в Серебряном ряду, и что в то время его владения с фабрикой находились на Большой Якиманской улице.

При оккупации Москвы наполеоновской армией семья Семена Алексеева эвакуировалась в Муром, а владения его сгорели. По возвращении в Москву С. Алексеев продает сгоревший участок земли на Якиманке Петру Михайловичу Вишнякову (брату жены) и покупает новый, с большим уцелевшим господским домом на Большой Алексеевской улице, близ Рогожской заставы, а на соседней Малой Алексеевской улице возрождает свою золотоканительную фабрику. С тех пор Алексеевых, поселившихся между Таганкой и Рогожской заставой, ближе к последней, стали называть Алексеевыми «Рогожскими».

Алексеевых «Рогожских», происходивших от Петра Семеновича Алексеева, брата моего прадедушки Владимира Семеновича Алексеева, мы совсем не знали и мало что слышали про них.

Вернемся к семье Владимира Семеновича и Елизаветы Александровны Алексеевых.

У них было восемь детей:

Александр Владимирович Алексеев (1821—1882);

Вера Владимировна Алексеева, в замужестве Сапожникова (1823—1877);

Надежда Владимировна Алексеева, в замужестве Беклемишева (1825—1865);

Семен Владимирович Алексеев (1827—1873);

Анна Владимировна Алексеева, в замужестве Кисловская (1831—1891);

Екатерина Владимировна Алексеева, в замужестве Якунчикова (1833—1858);

Сергей Владимирович Алексеев (1836—1893) и Татьяна Владимировна Алексеева, в замужестве Костомарова (1839—1892).

Похоже, все они родились в барском доме на Большой Алексеевской улице, купленном их дедом Семеном Алексеевичем Алексеевым. Здесь дочери, видно, жили до замужества, а сыновья Александр и Сергей продолжали жить и после женитьбы. Сын Семен, оставшийся холостяком, тоже, скорее всего, жил в этом доме. По семейным рассказам был он мужчиной внешне интересным и пользовался большим успехом у женщин. Говорили даже, что он состоял в тайных интимных отношениях с Елизаветой Михайловной Алексеевой, урожденной Бостанжогло (1830—1908), женой своего старшего брата Александра – дамой очень властной, игравшей в семье своего свекра Владимира Семеновича одну из главных ролей.

Бытовало мнение в семье, что Владимир Семенович был человек добрый, простой и обходительный, хороший муж и семьянин, набожный, очень честный и порядочный в деловых отношениях, умевший ладить с людьми. В повседневных привычках и обиходе был прост и невзыскателен, хотя, породнившись с семьей Москвиных (видимо, интеллектуально стоявшей выше семьи Семена Алексеевича Алексеева), жил как барин.

Унаследованная Владимиром Семеновичем от родителей Семена Алексеевича и Веры Михайловны скромность и целомудренность в привычках, в образе жизни, а также честность и порядочность Владимира Семеновича в делах передались его младшему сыну Сергею Владимировичу (моему дедушке Сереже) и его сыновьям – старшему сыну Владимиру Сергеевичу и второму сыну Константину Сергеевичу (Станиславскому), которые всю свою жизнь (не поддаваясь влиянию развращенного и распущенного конца XIX – начала XX веков)

оставались скромны в своих привычках и обязательны в делах.

Мой дедушка Сергей Владимирович с 14 лет (видимо, после кончины матушки Елизаветы Александровны) работал на золотоканительной фабрике Алексеевых «Рогожских» и, пройдя постепенно все должностные ступени от мальчика на побегушках до руководителя фабрики, знал производство досконально, а к концу жизни вообще возглавил фирму.

Потомственный почетный гражданин, коммерции советник Сергей Владимирович Алексеев для занимаемого им положения в среде московских купцов-промышленников был человеком достаточно образованным, владел французским и немецким языками, имел прекрасный почерк, был начитан и обладал математическими и, видимо, экономическими знаниями, достаточными для ведения торговых дел.

После смерти матери старшая (на 13 лет) сестра Вера Владимировна Сапожникова в какой-то мере старалась восполнить подрастающему Сереже материнскую ласку и заботу; это явилось причиной их близких отношений до самого конца жизни Веры Владимировны. В 1869 году они совместно покупают подмосковную усадьбу Любимовку (в 30 верстах от Москвы по Ярославской железной дороге), которую через несколько лет как бы делят на две самостоятельные части: одна отходит к семье сестры, другая – к семье брата. Вероятно, это обстоятельство определило также для старших детей моего поколения большую близость с детьми Сапожниковых, чем других сестер и братьев дедушки Сергея Владимировича.

Веру Владимировну Алексееву в 16 лет выдали замуж за купца Григория Григорьевича Сапожникова (1810—1847), бывшего на 13 лет ее старше. У них родилось шестеро детей – четыре брата и две дочери, из которых трое детей умерли в малолетнем возрасте. Остались в живых Александр Григорьевич (1842—1877), Владимир Григорьевич (1843—1916) и Елизавета Григорьевна (1847—1908).

Александр Григорьевич любил покутить и был любимцем женщин, Владимир Григорьевич был его противоположностью – тих и скромен. Женился он на своей кузине Елизавете Васильевне, урожденной Якунчиковой (1856—1937), дочери Екатерины Владимировны Алексеевой-Якунчиковой, о семье которой речь впереди. Елизавета Васильевна Сапожникова, женщина добрая, сердечная, всегда готовая всем помочь, полюбилась Владимиру Григорьевичу чуть ли не с детских лет, и он пронес свое чувство к ней через всю жизнь. Насколько я помню, жила она до конца дней своих у Красных ворот, кажется, в бывшем своем доме на Каланчевском сквере и умерла в 1937 году.

Моя мама (жившая в Петрограде-Ленинграде с начала 1913 года) была двоюродной сестрой Елизаветы Васильевны и, приезжая в Москву, при возможности навещала ее и иногда брала меня с собой.

У Елизаветы Васильевны и Владимира Григорьевича Сапожниковых тоже было шестеро детей (моих троюродных братьев и сестер) – три сына и три дочери, из которых смутно я помню только Веру Владимировну (умерла в 1939 году). Все три дочери Сапожниковых красотой не отличались и замужем не были. Вера, видимо, перенесла детский паралич – одна ее рука всегда была прижата к телу.

Григории Владимирович (1888—1938), человек очень набожный, жил один в лесу около Любимовки, в избушке; потом он вдруг влюбился в Елизавету Ивановну Самарину (1891 года рождения), горничную его матери, и женился на ней. Елизавету Ивановну отправили в Англию, где она училась два года и, очевидно, будучи от природы способной и восприимчивой, вернулась человеком, умеющим прекрасно держаться в обществе, и даже более интеллигентным, чем сами Сапожниковы.

Слышал, что Сергей Владимирович Сапожников (1888—1942) с детства заикался и, чтобы скрыть это, старался говорить нараспев. Он прекрасно и очень эмоционально играл на рояле.