Альфа. Омега...и...
Шрифт:
– Слушайте, а вы не знаете, тут еще остались места для ночлега?
– тихонько спросил Альберт, когда перечислял со своего браслета на браслет старика цену за питье.
– Все более-менее приличное уже разобрали.
– Старик покосился на Криса, который рассматривал деревянные домики и ограду.
– Если вы не из привередливых, то можно к Матрию обратиться.
– А это где?
– Альберт отсчитал ему еще сотню руали.
– Вон тот дом. И скажите, что от пивного мастера.
– Спасибо.
Альберт посмотрел на указанный домик. Небольшой, аккуратный, и неприметный. Если рассматривать его и соседа,
– Крис.
– Альберт протянул руку, и они пошли прогулочным шагом в сторону домика.
Старик заулыбался. Он вздохнул мечтательно и продолжил бойко торговаться.
Матрий встретил их сдержано. Когда услышал, кто послал расплылся в улыбке. Показал комнату. Спросил, будут ли они завтракать, узнал, что пробудут тут до завтрашнего обеда. Заулыбался. Сговорились на тысяче руали. Причем старик не завышал цену. Ему было в радость принять у себя молодежь. И он обещал на утро отварить картошечки и солениями угостить.
Альберт комнатой был доволен. Просторная, хорошая кровать, чистенько и была дверь. Широкое окно, открывалось. В самом доме было достаточно светло, пусть и не так шикарно, как у соседей, но Кристофер осматривался влюбленными глазами.
Вышли от Матрия оставив бочонок в комнате. Гуляли по деревне до сумерек, пока не стали зазывать на начало турнира. Люди стали стекаться на зрительскую часть поляны. Ведущие развлекали толпу, гремела музыка и работали ди-джеи. А потом стали представлять финалистов. Альберт, как и все зрители, расположился на специальном арендованном лежаке-кресле. Кристофер удобно устроился рядом. И началось.
В небе, когда солнце скрылось, разразились цветные пятна. То вспыхивали огромные цветы, то выстреливали ракеты. Шоу длилось более двух часов с выступлениями ведущих. Финалистами были десять счастливчиков. Каждый имел десять минут времени и ограниченный бюджет в рамках программы. Между претендентами было время в пять минут на подготовку следующего.
Кристофер смотрел, не отрываясь на яркие краски в небе. Баталии, лица, цветы, волны… такого он еще никогда не видел. И все сопровождалось музыкой, под которую разыгрывалось действие в небе. Выиграл тот, кто сумел изобразить битву двух альф и все это было так потрясающе и захватывающе, что зрители смотрели молча. А потом разразились бурыми овациями. Кто-то вскочил с мест и рычал одобрительно.
Альберт все время зрелища, тайком осматривал периметр. Его что-то мучило. Словно тысячи глаз рассматривали. Потом нашел причину. Молодой альфа пристально смотрел на Криса. Альберт ментально ощерил пасть, и альфа потупил взор. К тому же вокруг Кристофера расселись его защитники и сформировали непробиваемый купол, чем оградили вообще ото всех. И Альберт благодарно кивнул им. Альфы-церберы сдержано прикрыли глаза, а сами щупали воздух на предмет идиотов.
Таких хватало, все же омегу в свободном выборе ощущают все самцы. Даже не пахнущую омегу таури. Если он в выборе, то его чувствуют. Так что охрана вообще не видела представление. Отбивала ментальные щупальца и одному врезали подзатыльник. В ответ обиженный взгляд, а ему ответили рыком. Сдулся альфа. Ну еще бы! Ведь на него враз повернуло шесть голов сильных боевых альф.
А потом, после присуждения первого места победителю, начала танцев,
Танцы длились всю ночь, но ноги уже не могли держать. Кристофер запросился отдохнуть. Он был сыт, пить больше не хотелось, а ноги болели от долгой ходьбы и танцев. Альберт понял его мгновенно и потянул к дому старичка, что приютил их.
В темноте, шагая по деревенской дороге и вдыхая чистый воздух, природный и не задавленный городской суетой, дышалось легко и свободно. Альберт обнимал Кристофера за талию и что-то веселое рассказывал. Тот смеялся и еще что-то вставлял в повествование.
Домик показался. Света в окнах не было. Вокруг полумрак и только звезды с лунами освещали пространство вокруг. Альберт прижал Кристофера к калитке и впился в поцелуе. Его не остановили, ответили. Прижимая к себе, поглаживая его спину, альфа тихонько застонал от дикого желания. Здесь и сейчас! Немедленно! Вопил его кот. Но человек усмирял его, боясь спугнуть.
Да, омега ответил на его ласки в бассейне, но там адреналин зашкаливал и его, можно сказать, похвалили. Да любой альфа ковриком расстелился бы после такой похвалы! Не то что омега. Но сейчас, другое дело. Он может отказаться. И этого Альберт не хотел. А значит, цыц кошак!
Кристофер прижимался всем телом. Млел от ласки, от поцелуя. Его тело дико требовало именно этого альфу и именно сейчас. Он даже прижался сильнее, желая продлить контакт, сделать его более обширным, потереться о сильное тело. Вместо мозгов выплыли инстинкты. И сильный самец рядом, мог эти инстинкты удовлетворить в их желании.
– Крис, - выдохнул Альберт, - ты позволишь?
– шепча на ушко, целуя в шею, он хотел оторвать его от земли и утащить в укромное местечко.
– Без вязки.
– Выдохнул Крис, едва стоя на подрагивающих ногах.
– Хорошо.
– Альберт присосался к его губам и потом потянул в дом крепко держа за руку…
Альберт лежал на разморенном ласками Кристофере, накрытый одеялом по пояс и плавно двигал бедрами. Кристофер постанывал под ним и прижимал за плечи к себе, покусывал его в шею. Альфа блаженствовал, поглаживая плечи и бока парня. Столько нежности, столько самоотдачи. Крис был идеальным для него любовником. Альберт двигался все быстрее и вскоре под ним забились в волнах оргазма, плотно сжимая внутри. С огромным разочарованием альфа выскользнул из него не дав завязаться узлу. Выплеснув ему на живот семя, зацеловал в губы, щеки и шею.
Дыхание едва восстановилось, тело пело. И альфа все еще лежал на приходящем в себя омеге. И смотрел на его лицо. Довольное, расслабленное. Если бы они были парой… этот малыш был бы самым желанным для него среди тысяч других. Альберт поцеловал его во влажный висок. Потом в щеку. В глаза. И переместился на губы. Сладко, долго, томно.
Кристофер отвечал. Поглаживал его бока. Лениво мурлыкая… мурлыкая? Альберт отстранился от него и вслушался в довольное урчание омеги. Да, он тихонько мурлыкал. Засыпая. Заулыбавшись, вслушавшись в его легкий рокочущий звук голоса и еще несколько минут глупо улыбался после того, как голос смолк. Ему можно сказать пели.