Альфред
Шрифт:
<Рыцарь на лошади>. Посторонись, говорят тебе! Дорогу высо<кородному> королевскому тану Этельбальду.
Эгберт. Отнеси ему эту пощечину. (Бьет его и убегает).
Рыцарь (кричит). Мы увидимся, проклятый длиннорукий чорт!
<Вульфинг>. Вон поехал граф Эдвиг. Видел?
<Туркил>. Видел. Славное вооружение.
<Вульфинг>.
Туркил. Отчего ж не хотят?
<Вульфинг>. А так. Сами держат руку неприятелей.
<Туркил>. Ну, вот!
<Вульфинг>. Почему ж не побить? Ведь наших впятеро будет больше, если собрать всех саксонов, а англов-то одних всадников будет на всю дорогу от Лондона до Йорка! А датчан всех-на-всех трех тысяч не будет.
<Туркил>. Э, любезный приятель мой! Как твое имя? Вульфинг?
<Вульфинг>. Вульфинг.
<Туркил>. Так будем приятелями, Вульфинг
<Вульфинг>. Вот тебе рука моя.
<Туркил>. Не говори этого, любезный Вульфинг. Им помогает нечистая сила, тот самый сатана, о котором читал нам в церкви священник, что искушает людей. Они, брат, и море заговаривают. Вдруг из бурн<ого> сделается тихо, как ребенок, а захотят — начнет выть, как волк. Наши всадники давно бы совладали с ними…
<Вульфинг>. Народ опять затеснился. Да и сами таны махают шапками. Посмотрим, верно, король наконец едет.
Голос в народе. Ну, теперь корабль, так корабль!
Туркил. Опять пошла теснота!
Голо<с>а. Корабль с тремя ветрилами. — Зачем дерешься? — Не лезь вперед!
— Вон и люди, как мухи, стоят на палубе.
— А что ж не видно короля?
— Где ж теперь его увидишь? Людей многое-множество.
— Вон что-то блеснуло перед солнцем!
— Скоро идет корабль. Видно, что заморской работы! Вон как окошечки блестят. У нас таких кораблей нет.
— Это должен быть, что блестит, тан.
— Нет, вот тот больше блестит. Смотри — какой шлем, какое богатое убранство!
<Вульфинг?>. Это всё те таны, что поехали за ним в Рим с посольством.
<Туркил?>. Где ж король? Ведь король в короне.
Вульфинг. Да еще не короновался.
<Туркил?>. А, вон снял шляпу… Таны машут… Виват король!..
Весь берег (кричит). Виват, король!.. Здравствуй, король!..
— Вон снова машут… Здравствуй, король!..
Народ.
Всадник на лошади. Расступись, народ! (Машет алеба<рдой>. Народ пятится, прижатые кричат).
<Туркил>. Что он так кричит? Кто это?
<Всадник>. Тан из Кенульф, сын Эгальдов. Тан из Медлисекса, славный воин.
Корабль подходит к самому берегу. За столпившимся народом видны только головы.
Альфред (сходя с корабля). Здравствуйте, добрые мои подданные.
<Народ>. Здравствуй, король! Виват!
(Король и свита подымаются на лошадях на народ).
Народ. Виват! Виват, король!
Альфред. Благодарю, благодарю вас, мои добрые. Я сам не менее рад видеть вас и мою отцовскую землю Англосаксию.
Эгберт. Слышишь? Англосаксию! Он, верно, не знает, что Мерси и Эст-Англ уже не наши.
Король уезжает. Таны и народ с восклицаниями тянутся за ним.
<Туркил?>. Молодец король — видный, рослый, лучше всех. Как он славно выступал, словно сокол <?> Я думаю, латы его стоят больше, чем твоя жизнь. Пойдем, посмот<рим>.
<Вульфинг?> Постой! Зачем же итти? Глянь, за ними не угнаться: они на лошадях и во всю рысь поедут в Йорк.
<Туркил?> Отчего ж не в Лондон?
<Вульфинг?> Видишь, в Лондоне приготовят всё как следует, а когда приготовят, тогда и он поедет.
Эгберт (возвращаясь). Нет, я не хочу быть последним. Я такой же тан. У меня тоже было в услужении 16 танов ситкундменов. Правда, я потерял много в войну. У меня теперь нет этого. Но я защищал землю нашу. Отчего граф Эдвиг, Кенульф, не говоря уж о собаке Этельбальде, молокосос сын его, рыжебородый Киль, — почему они имеют право провожать короля в первом ряду? Отчего я должен следовать еще за двумя танами? Я хотел был<о> сбить с седла копьем плута Киля, да не хотел только сделать этого при короле.
Кисса. Дьявол ему на шею! Я рад, по крайней мере, что король приехал. Датчан опять за море, завоюем опять Эст-Англию, Мерси и Нортумберланд также; хоть и разоренная страна, однакоже, есть добрые земли для скота и для пашен.
<Эгберт>. Мне король понравился — добрый молодец. Пойду к нему прямо и суну ему руку по древнему саксонскому обычаю. Скажу: «Король, вот тебе рука! При первой надобности всегда привожу 14 тебе всадников, вооруженных, с добрыми конями, и сам пятнадцатый. А надежный ли человек? Вон, гляди <?>, сколько рубцов у меня». Пойдем, Кисса, выпьем его здоровье. Эй, Кудред! Тебя обидел Этельбальд? Будь завтра в Лондоне, спроси тана Эгберта, тана из графства Сомерсетского. Меня знают.