Альгамбра

Ирвинг Вашингтон

К северу от Гранады дорога постепенно поднимается в гору; я вылез из двуколки и пошел пешком рядом с Мануэлем, который решил, что настала пора поведать мне тайну своего сердца и рассказать о нежной приязни между ним и Долорес, не зная, что я был уже обо всем этом наслышан от всеведущего и всеоткрывающего Матео Хименеса. Лекарский патент приуготовил их брак, и теперь оставалось только получить дозволение от Папы Римского: как-никак близкие родственники! И тогда, если он станет Medico в крепости, то и мечтать больше не о чем. Я одобрил его рассудительный и отличный выбор подруги жизни, пожелал им всяческого счастья в браке и выразил надежду, что в будущем милая Долорес сможет пестовать от избытка чувств не только гулящих кошек и беглых голубей.

Горестно распростился я с этими добрыми людьми и горестно следил, как они медленно спускаются под гору, оборачиваются и машут рукой напоследок. Мануэлю-то утешений хватало,

но бедняга Матео был как в воду опущенный. Какое ужасное падение: вчера еще — визирь и историограф, а нынче — бурый плащ и голодное ремесло плетельщика. Я, признаться, вовсе и не думал, что так привязался к своему назойливому оруженосцу. Мне было бы гораздо легче расставаться, если б я знал, что судьба его изменится к лучшему и я тому причиной: то, что я так внимательно выслушивал его россказни, болтовню, а порой и любопытные сведения, и то, что он так часто прогуливался со мною, возвысило его в собственных глазах и открыло перед ним новое поприще. Сын Альгамбры стал постоянным проводником по дворцу и крепости — и недурно зарабатывал. Мне рассказывали, что больше ему не пришлось надевать тот бурый плащ, в котором я его впервые увидел.

Солнце склонилось к закату; дорога сворачивала в горы; я остановился и кинул последний взгляд на Гранаду. Холм, на котором я стоял, был северным подобием южного Холма Слез (la Cuenta de las lagrimas), где прозвучал «прощальный вздох мавра». Теперь я как нельзя лучше понимал чувства, которые испытывал бедный Боабдил, оставляя позади рай земной и видя перед собою каменистый и пустынный путь в изгнание.

^{Вид Гранады. Художник Д. Рехойос-и-Вальдес. Вторая половина XIX в.}

Заходящее солнце, как обычно, озарило печальным сиянием багровые башни Альгамбры. Приглядевшись, я смутно различил окно и тот балкон на башне Комарес, где я провел в мечтаниях столько дивных часов. Густые рощи и сады вокруг города были облиты закатным золотом; лиловатая вечерняя дымка застилала Бегу; во всем было прощальное, нежное и скорбное очарование.

«Пойду поскорее прочь, — подумал я, — покуда солнце не село. Хорошо бы так и запомнить всю эту красоту».

С такими мыслями я побрел в горы. Еще немного — и Гранада, Бега и Альгамбра скрылись за поворотом; так прервался один из сладчайших жизненных снов, и читатель, может быть, скажет, что он был чересчур переполнен сновидениями.

Иллюстрации

^{Альгамбра. Художник С. Кольман. 1865 г.}

^{Девиз кастильских королей во дворце Насридов Альгамбры. Он звучит по-испански как: «Tanto monta, monta tanto, Isabel como Fernando» и приблизительно означает: «Изабелла и Фердинанд равноценны и равнозначны»}

^{Дворцовый комплекс Альгамбры с высоты птичьего полета}

^{Вид на горы Сьерра-Невады со стен Альгамбры}

^{Вид на Алькасар и Гранаду}

^{Алькасар — цитадель Гранады}

Алькасар.

Внутренний двор и вид на Почетную и Разрушенную башни

^{Фонтан в Львином Дворике}

^{Львиный Дворик}

^{Арабские изразцы из Альгамбры. XIV в.}

^{Изображение газелей на керамике из Альгамбры. Эпоха Насридов. XIII в.}

^{Мавританские орнаменты из Альгамбры}

^{Декор зала Мексуар}

^{Фасад дворца Комарес во дворике Мексуар}

^{Миртовый Дворик (Арраянес) и башня Комарес}

^{Вид на сады из дворца Хенералифе}

^{Дворик Линдарахи}

^{Альгамбра. Миртовый Дворик}

^{Альгамбра. Северный портал Миртового Дворика}

^{Сады Парталь}

^{Сады Парталь. Вид на водоем}

^{Сады Парталь. Боскеты}