Алгарил
Шрифт:
— Ты такой не станешь! — не сдавался Илнар
— Любая станет! Не через день, так через месяц. А в конечном счёте придёт осознание того в кого превратилась, скажешь не так?
Мы повернулись на затихший зал, и все сразу сделали вид, что не чего не видят и не слышат.
— Пойдём в гостиную. — мрачно сказал наёмник и не дожидаясь меня направился к выходу из столовой.
В гостиной уже убрали стол от завтрака «с сюрпризом» и теперь на нём красовалась огромная ваза с цветами. Илнар достал из бара бутылку своего любимого «джеомакс» и сделав глоток со злостью зашвырнул её в стену. Потом
— Ну почему ты такая? Сегодня ночью я всё решил окончательно, решил плюнуть на свои планы и забыть об «Алгарских соколах», просто жить как живётся.
— Какая такая?
— Слишком наивная, слишком сострадательная, слишком гордая, и у тебя на всё есть свои планы.
— Всё верно, но и ты не такой подонок каким хочешь казаться.
— Да что ты вообще обо мне знаешь?
— Я знаю достаточно, чтоб поддержать тебя в возрождении Алгарских соколов, просто потому, что я тебе доверяю, потому, что это важно тебе. Как не крути, а Алгарил стал моим новым домом, и мне тоже обидно за то, что с ним сделали. Я просматривала архивы, и знаю, что «Алгарские соколы», не запирали любимых дома, они все были наёмниками, и мужчины и женщины. А твоя мать, Сиртискуларинтана, была одной из четырёх наёмников восьмого ранга, по прозвищу «Зимняя ночь». Я видела её фотографии и просматривала биопараметры, она была чуть ниже меня, а вес был ещё меньше, Красавица блондинка, но при этом лучшая.
— И где она теперь?
— Но ведь это не её вина.
Илнар провёл ладонями по лицу, потом включил музыку на цифре.
— Потанцуй со мной? — он протянул руку.
— С удовольствием.
И мы кружились, Илнар оказался превосходным партнёром, он так тонко чувствовал каждое моё движение, что я заподозрила его в чтении мыслей. А потом повёл он, и я отдалась в его надёжные руки и следовала его, даже самому незаметному движению. Это был танец страсти, желания, искушения и нежности. Его горячее дыхание обжигало мне кожу, руки крепко сжимали меня в объятьях, взгляд голубых печальных глаз дарил обещание.
— Птица в клетке не поёт. Так она всё время говорила отцу, и он отпускал… Обещаю, что последую его примеру.
Поцелуи обжигают, от тесных объятий трудно дышать, но мне хочется прижаться ещё ближе, пальцы скользят по его коже и снимают майку, которая мешает. Кажется, упала ваза, неважно, как мы оказались в коридоре не помню, а это кажется моя постель, нет наша, она всегда была нашей. От его прикосновений горит кожа, каждая частичка меня отзывается на его призыв. Поцелуи- жадные и горячие, заставляют голову кружиться и в пространстве остаётся лишь один ориентир- Илнар.
Мы лежали в постели и тихонько пререкались. Мне казалось, что если начнём говорить громче, то момент пропадёт, и это тихое умиротворение куда-то денется.
— Только первый ранг.
— Правильно, а через месяц второй.
— Нет, ты не поняла, ТОЛЬКО первый, это значит, что второго не будет. Ты хоть знаешь, что для второго ранга, тебе нужно пройти спарринг?
— Илнар, ты опять?
— РРРРР, женщина, ты слушаться будешь?
— Если сочту нужным.
— Это отказ?
— Понимай,
— Гея! Накажу!
— Рискни. Только чур я сверху.
— Так, нужно срочно искать иные рычаги давления.
— Не выйдет, ко мне не как не подкопаешься, сам посуди, родственников нет, детей нет, денег и тех нет, а тому, у кого не чего нет — терять нечего.
— А я?
— Ты собрался шантажировать меня собой?
— Да, подумай, что ты потеряешь, если я перестану тебя целовать вот здесь, и здесь, и вот тут.
— Потерплю.
— А обо мне ты подумала? Я не потерплю, я и так три месяца терпел.
— Ой, ой, кто бы говорил, а кто в соседний город каждую неделю мотался? А Лилитана?
— Ну, я же не записывался, не в какую, религиозную организацию, одним из правил которой является воздержание!
— Так, вопрос закрыт, всё равно не куда не денешься, придётся меня тренировать и дальше, я так решила.
— Слушай сюда малыш, как я уже говорил в получении первого ранга нет нечего сложного, ты всё умеешь, результаты у тебя отличные. Так, нос опусти, а то в потолок упрётся.
— Гордость не порок.
— Но лучше не зазнаваться. Помнишь, что я говорил тебе про маленькую, серенькую, неприметную теньку? Так вот, не смотря на то, что Советник, гарантирует тебе защиту, лучше не отсвечивать. Потому, что если ты нарвёшься в открытую, то заступаться не кто не станет. Не вступай в разговоры, не обращай внимание на эпитеты, которыми тебя будут осыпать, пусть болтают всё, что хотят, даже если будет очень обидно, представь, что говоря не о тебе и тебя это не касается. Я не смогу быть рядом с тобой на площадке, туда допускаются только претенденты, но я буду в первом ряду зрителей, и если ситуация выйдет из под контроля, вмешаюсь. Всё, будь хорошей девочкой, и не подведи меня, а иначе больше не каких полётов.
— Как? — Вот он кажется и нашёл новые рычаги давления.
— А вот так. Всё, пошли.
Люк корабля закрылся за нашей спиной и мы отправились к арендованному летуну.
— Аккуратно посмотри налева, это претенденты с Хартока, и если я не ошибаюсь, то они из дома «Ярости».
Я мельком глянула на десяток дяденек, загружающихся в многоместного летуна.
— Это претенденты на первый ранг?
— Нет, на первый, там только трое, остальные это группа поддержки и телохранители в одном лице. Понимаешь, если ученика выбьют, это удар по репутации дома, а репутация, это не только гордость но и деньги. Уважаемый наёмник из уважаемого дома, и получает больше.
— А можно не скромный вопрос? Нас уже охраняют?
— Тебя! Да, как только мы приземлились, возле корабля стали мелькать подозрительные личности, которые в данный момент следуют за нами на небольшом отдалении. Теперь посмотри направо, там претенденты от дома «Серой кошки», эти тоже с Хартока.
Я посмотрела. В летуна садилось пятеро: Двое мужчин, за тридцать и трое помладше. Все настороженные, двигаются плавно, и действительно, есть в них что-то кошачье.
— Претенденты с Сарта, скорее всего уже на месте, а значит и нам пора. Будет лучше, если ты будешь выступать между претендентами с Сарта и поменьше контактировать с Хартокскими.