Алгебраист
Шрифт:
По словам журналиста, они и сами могли бы найти всю эту информацию. Надо было только знать, где искать. Журналист, казалось, был раздосадован тем, что для них эта сделка оказалась выгоднее, чем для него, так как все, что он им сообщил, было правдой по меньшей мере на девяносто процентов, поскольку он не хотел их расстраивать. Он знал, что инопланетяне иногда странно реагируют на такие вещи.
— Что в точности сказал ваш друг?
— Он сказал, что они хотели, чтобы он… «газодинамизировал целую серию для…» Я уверен, именно так и было сказано. Потом он вроде понял, что говорит лишнее, и сменил тему. И эта его неуверенность,
— И это говорилось на?..
— На гуманизированном языке Г-ясный или на чем-то очень близком. Значения в основном те же, но произношение приспособлено для человеческого голоса.
— А инглийские слова не использовались?
— Нет.
— И он, значит, сказал «газодинамизировать», а не «аэродинамизировать» или «воздуходинамизировать»?
— Насколько мне известно, «воздуходинамизировать» вообще не говорят. Обычно используется термин «аэродинамизировать». Он машинально предпочел «газодинамизировать»: этот термин технически корректнее и имеет более узкое значение. В данном контексте это означает переделку корабля, предназначенного для вакуума, чтобы он мог действовать в атмосфере вроде наскеронской.
— И из этого вы сделали вывод, что нас неминуемо ожидает крупномасштабное и разрушительное вторжение?
— Я полагаю, что вторжение того или иного рода весьма вероятно.
— Не слишком ли это тонкая ниточка, чтобы подвешивать на ней такой груз страха?
— Я отдаю себе в этом отчет. Но прошу вас понять, компания этого человека строит и переоснащает три четверти военных кораблей системы. Слово «газодинамизировать» довольно специфично, и потом еще эта неожиданная перемена темы, когда он понял, что собеседник может питать к Наскерону и насельникам сентиментальные чувства. Я знаю этого человека с детства. Я знаю его образ мыслей.
— И тем не менее попытка вторжения на газовый гигант — шаг довольно решительный. Меркатория за семь тысяч лет не предпринимала ничего подобного.
— Ситуация для них складывается отчаянная. Им грозит вторжение в течение года. Стандартного года, а не вашего. А на помощь они могут рассчитывать только еще через год. Фактически вторжение, может быть, уже началось. Возможно, атаки на Третью Ярость и другие владения Меркатории вокруг Наска — это часть грядущего полномасштабного вторжения.
— Но как их может спасти вторжение на Наскерон?
— Они рассчитывают найти здесь кое-что, способное изменить ситуацию. Определенную информацию. Я здесь как раз для того, чтобы обнаружить ее. Но если они решат, что я погиб или мои шансы на успех невелики, то Меркатория может осуществить вторжение. Кроме того, агрессор, которого опасается Меркатория, тоже может прийти к такому же выводу, а уж он-то колебаться не будет. У меня такое впечатление, что в их приоритетах продолжение исследований насельников откатывается на последние места.
— Фассин, и какая же информация могла бы оправдать подобные действия?
— Важная информация.
— А конкретнее?
— Очень важная информация.
— Вы не хотите говорить.
— Не хотеть и не мочь — вещи разные. Лучше вам этого не знать.
— Это вы так считаете.
— Если бы я думал, что детали помогут мне вас убедить, я бы вам сообщил, — солгал Фассин.
Он беседовал с насельником по имени Сетстиин. Сетстиин любил называть себя влиятельным сплетником — весьма
В обществе он играл роли хозяина, социального работника, посетителя больниц и друга сильных мира сего, насколько таковые, по насельническим понятиям, существовали; общительный, душа компании, искренно и глубоко интересующийся другими — гораздо сильнее, чем баллами (отчего казался личностью очень необычной, даже удивительной, чуть ли не угрожающей). По человеческим меркам он был кем-то между полным идиотом и суперклассным парнем. Идиотизм его заключался в странном невнимании к тому единственному, что имело значение для всех, — к баллам, и отсюда же происходила его суперклассность, поскольку отсутствие интереса к баллам (а он был к ним совершенно безразличен, не гонялся за ними повсюду, не оценивал постоянно свой класс в сравнении с другими) уже само по себе было суперклассом. И поскольку не возникало ни малейшего подозрения в том, что он ведет какую-то странную подковерную игру и приобретает баллы именно потому, что делает вид, будто они ему не нужны, пока это отсутствие интереса выглядело для всех непритворным равнодушием, проистекающим из своего рода мудрой наивности, недостатка в баллах он не испытывал, хотя, как ни странно, зависти это ни у кого не вызывало.
(Первым Фассину объяснил, как действуют баллы, не кто иной, как Словиус. Фассин думал, это что-то вроде денег. Словиус объяснил, что даже деньги уже не то, что были прежде, ну а баллы — это вообще подчас нечто противоположное. Чем больше ты работал ради баллов, тем меньше их получал.)
А еще Сетстиин был одним из самых разумных, уравновешенных насельников, с какими доводилось встречаться Фассину. И к просьбе всего лишь обычного человека — проснуться, очнуться, связаться с кем надо по телефону — он отнесся со всем уважением и серьезностью, на какие были способны немногие насельники.
Фассин сказал Хазеренс, будто ему необходимо время, чтобы дать выспаться его человеческим мозгам и телу, а его газолету — самовосстановиться и перезарядиться. Он удалился в длинную спицекомнату, выделенную ему в доме Айсула. Это была темная и пыльная галерея, где валялись груды выброшенной одежды, вдоль стен стояли древние шкафы, а пол был завален разонравившимися хозяину картинами и помятыми обоями. Тут стояли насельническая кровать с двойной выемкой и стеллаж, отделанный пенодеревом, образуя что-то вроде спальни, хотя Фассину в его газолете никакой спальни нужно не было.
Фассин запер дверь, с помощью ультразвукового локатора своего маленького стрелоида обнаружил съемную панель в потолке и вышел в ветреную, относительно темную ночь через двойную крышу.
Как и все насельнические города, Хаускип располагался в исторически спокойном месте (в пределах его атмосферного объема), но и в городах погода оставалась погодой. В зависимости от состояния окружавшего их газового потока они были подвержены перепадам давления, шквалам, туманам, дождям, снегопадам, встречным ветрам, восходящим и нисходящим потокам, боковым напорам и вихрям. Полускрытый рваными облачками более плотного газа, что неслись сквозь искусственно освещенную ночь, Фассин, испытывая умеренную качку, двинулся вверх и в сторону над лоснящимися крышами.