Алгол
Шрифт:
— По-разному. Кто-то ненавидит, кто-то более терпим. Кто-то сам согрешил до срока. Раньше перворожденные равномерно распределялись по всему миру, теперь они все у наших границ. Не знаю, как эльфы их дальше распределяют.
— Зачем их распределять?
— Перворожденные — дети, рожденные от пары эрглов. Их отличительная черта — очень слабые магические способности. Зато у них есть очень ценное качество. Их потомство рождается с сильными магическими способностями. Раньше перворожденные равномерно распределялись по миру, теперь все у границ.
— Неужели эльфы могли вызвать проклятие целого мира?
— Не думаю,
— Неужели нет способа остановить эрглов от преждевременных половых связей?
— Пытались, — устало махнул рукой Книжник. — Чего только не придумывали, все без толку. Был один период жесткого запрета, но потом от него отказались. Выросшее поколение оказывалось с какими-то сдвигами. Это было много тысячелетий назад. Потом кто-то высказал разумную мысль, что любовь является основой магии Алгола. Мысль как-то прижилась и гонения прекратились. Взрослые ворчат, но все бесполезно. Да и ворчат те, кто по молодости не влюблялся по-настоящему.
— Тогда почему эльфы ненавидят эрглов?
— Раньше такого не было. Эльфа считали нас родоначальниками. К нам относились уважительно. Мы были равномерно распределены по территории мира. Перворожденные дети распределялись по всем миру и не мозолили глаза. Матери часто навещали своих детей, не боясь, что их кто-то заметит. Теперь вся граница на виду, детей много в одном месте и все на них обращают внимание. Еще магия богов на них постоянно воздействует, они меняются. Не перворожденные, а те, кто там родился в нескольких поколениях. Боги внушают им ненависть к нам. Не знаю как именно, но это заметно. Мы отвечаем взаимностью. Никто первым не хочет идти на попятную. Вот тебе и неприязнь, перерастающая в ненависть.
— Почему эльфы не живут здесь, под островами? Так ведь можно исключить влияние богов.
— Несколько родов живет, но эльфов на Алголе слишком много. Они породнились с лесом, на нашей полосе им просто не хватит места.
— Сколько всего эрглов на Алголе?
— Точно никто не знает. Думаю несколько миллионов.
— Миллионов? Вы не ошиблись?
— Нет, а что тебя насторожило?
— Наш род один из самых больших. Тогда сколько родов должно быть с меньшим числом эрглов?
— А, вот ты о чем. Тут все просто. Раньше, в большинстве случаев, на каждом острове был свой род. Соседи роднились, объединялись в кланы, распадались. Когда сюда вторглись боги, очень много эрглов погибло. В некоторых кланах осталось по паре эрглов. Родов по-прежнему очень много и наш действительно один из крупнейших. В момент первого прорыва мы были на противоположной стороне Алгола, поэтому теперь наш род самый большой. И да, мы успели слиться со многими вымирающими родами за эти годы. После каждого прорыва наша численность уменьшается. Хорошо, хоть прорывы случаются не очень часто, успеваем восстановить численность.
— Когда следующий?
— В ближайшее десятилетие, точнее никто не скажет. Уже скоро.
— Прорыв скоро, а я без крыльев.
— Молодежь в бой не пускают, чтобы сохранить до следующего прорыва. И крылья твои вернутся, не переживай.
— Как вернутся? Я их совсем не чувствую. Говорят, я ничем от обычного человека не отличаюсь.
— Так и есть. Отец наложил на тебя родовое заклинание на крови. Даже он не может его снять.
— Ну вот.
— Не может снять раньше чем через пять или десять
— Вы не пробовали сражаться с богами на их территории?
— Ты попробовал — каково?
— Я не про ветер, я про темную или белую сторону.
— Так это наша территория, это Алгол. Запомни это парень, крепко запомни.
— Запомню, я не так выразился.
— Пробовали, только, как их найти? Они как вода растеклись по всему Алголу. Их магия почти не ощущается, но травит наш мир. Любой эргл это чувствует, потому мы все здесь. Кто бы нашел, где у этих богов голова, так мы бы придумали, как ее отрубить.
— Отрубите, из воронки в небе прибудут новые.
— Конечно. Отрезать им путь сюда, можно только прервав поток проклятого ветра. Все это понимают, даже ты. Только оттуда никто не возвращается. Ты первый.
— Никто, никогда?
— Из тех о ком знаем. Про тех, кого не заметили, сказать не могу.
— Я раньше к вам не приходил?
— Если и был пару раз, то ничего особенного не искал, — если я правильно понял твой вопрос.
— Правильно. Но ведь что-то меня подтолкнуло на этот поступок. Или кто-то.
— Не помнишь?
— Нет. Хотите верьте, хотите нет — не помню.
— Может, вспомнишь еще. Заболтался я с тобой. Все закрома мои выпотрошил. Закрываться давно пора, — засуетился Книжник, вспомнив о чем-то своем.
— Вы мне очень помогли, избавили от поиска в куче книг. Спасибо.
Книжник лишь устало махнул рукой. Он уже настроился на другую задачу и был где-то далеко отсюда. Я быстро покинул библиотеку, чтобы не мешать торопящемуся куда-то старику. Полученной за сегодня информации было более чем достаточно. В библиотеку можно теперь не торопиться, позволив себе несколько вечеров отдыха.
Глава девятая
Завтрак для меня превращается в проверку на прочность. Будто по заказу Гнурал норовит подстроить очередную подлянку. Невдомек бедняге, что я два дня как слушаю, о чем он говорит с дружками. Хорошо, мое измененное сознание позволяет обрабатывать большие потоки информации за раз. Прослушку я ставил, не скупясь, на всех, чьи разговоры могли представлять для меня интерес. Единственное ограничение было в расстоянии. Я просто боялся тянуться к заклинанию с дальней дистанции, чтобы себя не выдать. Эрглы как-то чувствовали магию хранителей. Более того, частичка этой магии была в их крыльях. Логичного объяснения этому я не находил, пока. Узнал я многое, мелочи прорисуются со временем.
Гнурал аж покраснел от напряжения. Заставить сработать хлопушку под моим местом, да так, чтобы никто не заметил его контрольного поводка, было не просто. Вот же незадача, заклинание отказывалось срабатывать. Оно и не могло сработать, ведь я его сразу же приглушил, как только к столу подошел. По отпечатку сути я сразу увидел, кто его поставил. Оставалось решить, как поставить Гнурала на место.
— Гавнурал, — мое невежливое обращение сопровождается толчком в плечо. Мы только вышли из помещения столовой. Толпа эрглов тут же расступилась, предвкушая представление.