Алгоритм чувств
Шрифт:
– Мамору, я поговорю с тобой потом, хорошо? Вот и отлично. – Улыбнулась девушка, не дав брату ничего ответить. Тот только отмахнулся, тяжело вздохнув, и подпёр голову рукой, принявшись таращиться в пол. Что ж, вроде бы он ещё ничего, так что Сакура может его оставить. – Иди домой, Мамору.
Она вытащила ключи из кармана рюкзака, протянув их брату, а мальчик резко схватил их из руки сестры, стараясь не смотреть на Сакуру. И только по одному его виду было понятно, что Мамору обиделся, причём очень сильно, раз даже не смотрел на неё. Ещё бы, он хотел с ней поделиться по поводу проблемы, которая происходила на тренировке, а
– Здравствуйте, Саске-сан, можно войти?
– Да… заходи.
Он, как и всегда, сидел за столом, скрестив руки на груди и глядя на Сакуру. Она прошла в аудиторию, неуверенно глядя на него. А может, она сегодня и не выиграет в гляделки? Он вообще не сводит с неё взгляда своих чёрных глаз. Как будто бы оценивает, думает, возможно, о том, каково её тело без одежды… И Сакуру смущал этот взгляд. Девушка прошла к первой парте, стоящей перед его столом, и опустилась за неё, бросив рюкзак рядом и тяжело вздохнув. Учиха только чуть улыбнулся. И улыбка эта была не та, как в кабинете у заведующей кафедры, а совсем другая. Более искренняя, что ли… Сакура, чуть покраснев, подпёрла голову рукой, ожидая от него дальнейших указаний, но так и не переставая думать о своём брате. Чёрт возьми, почему Мамору так расстраивается?
– Ну, что ж… - начал Учиха, всё так же улыбаясь. – Готова?
– К чему? – язвительно протянула Сакура.
Учиха лишь усмехнулся, опустив длинные ресницы и снова посмотрев на девушку. И чем-то он всё же притягивал… Девушка покраснела ещё гуще. Твою же ж мать, чем Учиха так тянет её к себе? Ну просто невообразимо… кажется, она хочет его убить и одновременно установить с ним более дружеские отношения, нежели сейчас…
– К наказанию, – пожал плечами Саске, улыбаясь. – Смотри, - он поднялся с места, подойдя к доске. Сакура неуверенно встала с места, пройдя следом за ним и немного удивившись – доска-то чистая, значит, он явно не заставит её мыть… Что же тогда он будет заставлять её делать? Сакура уже начала думать об этом, как вдруг он продолжил, протянув Сакуре кусок мела из коробочки под доской: - Вот тебе мел, Харуно, пиши на доске слова: «Я больше не буду грубить Учихе-сану».
Сакура насмешливо фыркнула, взяв мел. Как-никак, а наказание всё равно так или иначе придётся отбывать… и это ещё не самое худшее, о чём подумала Сакура. Она-то думала, он её тут заставит намывать аудиторию или ещё что-то в этом роде. А может, просто так на бумаге строчки писать. Может, потолки белить, кто его знает… однако всё оказалось куда проще и гуманнее.
– Сколько раз писать? – осведомилась Сакура, уперев одну руку в бок, а другую уже направив на доску, упирая в неё мел. Учиха задумчиво пожал плечами, а потом вернулся на своё место, опустившись в кресло и положив ногу на ногу.
– Пока не заполнишь всю доску, – велел он. Сакура только кивнула. Не так уж и плохо…
Она принялась писать эти дурацкие слова на доске, костеря его про себя всякими словами. Наверное, он дал ей самый плохой мел из коробочки – он жутко сыпался, тем самым Сакура была вся в мелу, а пол
У него странные глаза - своим глубоким цветом, тем, что так отражают все его чувства… Он может сохранять безразличное выражение лица, но его глаза всё выдают, чего Сакура и боялась. Страшно ощущать на себе этот взгляд… как у дикого зверя, который того гляди вскочит и вцепится в неё, который того гляди сорвётся с места и нападёт, который оскалит свои белые зубы с острыми клыками и выпустит когти, чтобы разодрать её тельце на кусочки… Кажется, внутри него сидит какой-то демон, который и создаёт эти чувства, и этот демон явно не против того, чтобы Учиха подошёл к Сакуре… Но он заметно держится.
Она слышала, как его дыхание участилось. И это, между прочим, странно. Оно тяжёлое, а ей действительно становится страшно… Что, если он сейчас встанет и подойдёт к ней? Она, конечно, растеряется и не сможет вовремя убежать или сорваться с места, не сможет взять и ударить его… А что, если она ещё и вскрикнуть от такого испуга не сможет? Можно было бы позвать Мамору… твою мать, зачем Сакура всё это придумывает? Он просто так дышит, просто тяжело и часто дышит и просто смотрит за тем, как она пишет, ничего необычного, надо успокоиться… глубокий вдох… и медленный выдох.
Сакура покосилась в сторону – он не отводил взгляда. Девушка тихонько кашлянула, чувствуя, как на лбу появляется испарина… Ей никогда не было так страшно, как сейчас. Кажется, ей не было страшно даже тогда, когда родители уехали, когда оставили её с братиком и старой бабушкой, которая вскоре скончалась; даже когда за ней бежали мальчишки и загоняли на самое высокое дерево, с которого она с трудом спускалась вниз уже ближе к ночи, когда родители звали их домой… Вспомнив это, Сакура тяжело вздохнула, прикрыв длинные ресницы. Она уже написала только наполовину доски, а эти слова плотно влезли в память. Наверное, они ей сегодня приснятся…
– Ты говорила, что тебе нужно уйти по семейным обстоятельствам, - начал Учиха, наконец, отведя от неё взгляд. Сакура с облегчением вздохнула, кивнув и повернувшись к нему лицом:
– Ну да, что-то не так?
– Что за обстоятельства?
– Я не намерена вам про это говорить, – фыркнула Сакура, язвительно закатив глаза и снова повернувшись к доске.
Мужчина лишь хмыкнул. Она знала, что он насмехается. Но ничего смешного, как ей казалось, в этом не было. Потому девушка нахмурилась. Швырнуть бы в него этот чёртов мел, которого осталась уже половина, как не меньше…
– По-вашему, это смешно?
– Я не смеялся. – Справедливо заметил Учиха.
– Вы хмыкнули.
– Но я не смеялся.
– Да, но вы хмыкнули, – упорно стояла на своём Сакура, повернувшись к нему лицом и уперев руки в бока.
Чёрт возьми, что она делает?
– Но я не смеялся, – терпеливо повторил Учиха уже сквозь зубы, нахмурив чёрные брови.
– Тогда хватит хмыкать тут уже мне на ухо, меня это бесит! – вскричала она, бросив мел на пол, так что он раскололся на мелкие кусочки.