Алхимик. Инноватор
Шрифт:
– Ну и славно, – потрепала она меня по голове, словно я мальчишка. – Ты талантливый, уверена, что пробьешься наверх.
Следующие пару часов я занимался тем, чем и планировал, бездельничал. Почти… Помог по дому, поиграл с Киром, проверил амулеты, которые выдал Ольге, когда она заболела. Потом Ольга отправилась наверх с малышом, а я пошел в лес, к своему логову, где оставил кузню и другие полезные штуки. Да и просто по лесу прогулялся, подышал чистым воздухом, отдохнул душой.
У любой идиллии есть одно неприятное свойство – рано или поздно она рушится. Какой бы ровной
В этих простых метафорах отражались важные законы вселенной. В любой момент действовали множество как скрытых, так и открытых процессов. О да, алхимики столько умов стесали, пытаясь выведывать новые и новые законы, константы и процессы.
Озеро может стремиться к идеально ровной глади. Может даже очень сильно стремиться. Но у ветра могут быть другие планы. Или у землетрясения, зимы, а то и вовсе мальчишек, живущих в деревне рядом, которые прибежали, чтобы кидать камни. Может выйти и так, что землю рядом с озером выкупят и построят завод, который будет сбрасывать туда отходы. Рыба в озере умрет, как и все живое, вода протухнет, станет мертвой. Это будет совсем другая гладь. Озеро может высохнуть, на него может упасть метеорит, планета может быть уничтожена.
А ведь это всего лишь озеро. Когда дело доходит до человеческого социума, все еще сложнее. У тебя может быть любая цель. Стоит помнить, что у людей вокруг они тоже имеются. Зачастую такие, которые противоречат твоей цели, идя с ней вразрез.
По этому поводу можно возмущаться. Можно копить оружие, власть и деньги, чтобы иметь возможности продавливать свои цели. Можно обижаться на жизнь и людей, можно грустить, а можно спрятаться ото всех.
Много что можно.
Когда вернулся из леса, я застал, как к дому подъехали две машины. Не простые. На таких не ездят обычные люди. Богатые аристократы тоже не ездят, но это я сейчас про столицу. В этом же городке…
Из машин вышло несколько человек. Двое охранников с оружием, которое они не скрывали. Один молодой мужчина в костюме. И старик с тростью, сутулый и пахнущий древностью. Оценив ситуацию, я расправил плечи и вышел вперед. Явных признаков агрессии эти люди не высказывают, нападать на них не вижу смысла… пока… но прояснить ситуацию точно стоит.
– Кто такие? – спросил я, остановившись шагах в десяти от них.
– Юноша, нам нужна Ольга Гвоздева. Она здесь проживает? – вышел вперед молодой мужчина.
Охрана же защищала вовсе не его, а старика. Еще и водители вылезли. Они тоже были при оружии. Итого четверо мужиков, с которыми надо будет разобраться, если что.
– Вежливые люди сначала представляются, – добавил я еще больше холода в голос.
– Не по статусу тебе что-либо спрашивать, шкет, – ответил с презрением этот тип. – Позови старших, а сам не мешайся.
На это я оскалился, постаравшись изобразить свою самую злую усмешку человека, повидавшего гибель целого мира.
Когда учишься рядом с аристократами, изучение этикета – жизненно необходимая вещь. Но этикет – это не только как правильно вести себя в обществе и к кому как обращаться. Также
Точнее, этикет – это как раз про это… Про манеры. Но сама тема манер входит в более высокое понятие правил поведения в аристократическом обществе. Что, в свою очередь, включает в себя умение конфликтовать.
Если на тебя наехали, оскорбили, задели, просто встали на пути, реакция зависит от многих факторов. В первую очередь от того, кто ты сам такой и кто тот, кто задел тебя. Если это значительно более могущественный аристократ, то ты сам дурак, раз попал в эту ситуацию. Заткнись, отойди в сторонку и молись, чтобы не дошло до бойни.
Если тебя задел равный, то нужно ответить адекватно агрессивно. Сильно не наезжать, но обозначить готовность к конфликту. Главное, не переборщить. Покажешь слишком большую агрессию, чрезмерную, и второй стороне тоже придется ответить. Так и до войны недалеко.
Если задел более слабый, то ты тем более обязан поставить его на место. С нюансами, конечно… Например, тем, кто на самом верху не с руки ставить на место тех, кто в самом низу. Но тут сложно представить ситуацию, когда мальки задевают китов. Слишком разные это миры.
Правда, это все же возможно. Если я наеду на какого-то могущественного аристократа… Ну, как наеду… Скажу ему что-нибудь. Ему не обязательно нападать на меня в ночи. Скорее всего, он проигнорирует. А потом меня начнут игнорировать все, кто хочет сохранить хорошие отношения с этим человеком. Так и до остракизма недалеко. Случай Коршуновых тому подтверждение. Никто не хочет ссориться с князем, поэтому никто с ними не общается.
Слова мужика передо мной понять можно. Он думает, что увидел деревенского пацана. Он может приказать охранникам избить меня, и, если я не ошибся и сюда пожаловал аристократ, ему ничего за это не будет.
– Меня зовут Эдгард Соколов, – шагнул я вперед. – И кто ты такой, чтобы говорить о моем статусе?
Повисла звенящая тишина. До мужика не сразу дошло, что я сказал. Выражение его лица несколько раз менялось. Сначала он нахмурился, словно вспоминал и воспроизводил в голове только что сказанное. Потом он нахмурился еще больше, пытаясь оценить шансы на то, что в этой глуши встретится настоящий аристократ. Замечу, что я стоял в совершенно обычной одежде. Той, что пригодна для прогулок в диком лесу. Никаких опознавательных признаков не было. Только моя уверенность.
Которая тоже зиждилась не на пустом месте. Этот мужик обычный человек, как и охрана. Только старик слабенький бес с нулевым потенциалом. Ну да это и понятно. Его время давно прошло, он ходит с трудом, куда ему до драк и развития?
– Что-то я не слышал о Соколовых в наших земля, – положил старик мужику руку на плечо.
Отчего тот захлопнул рот и быстро отошел назад.
– Меня зовут Барсуков Геннадий Дмитриевич. Какими судьба здесь, юноша?
– Из Москвы, приехал навестить близких мне людей, – выделил я слово близкие. – В институте зимние каникулы.