Алхимик
Шрифт:
– Надо отыскать собственный способ. У каждого человека он – свой.
– Вот за этим я и пришла сюда.
– Существуют две формы познания, – сказал Маг. – Есть Традиция Солнца, имеющая дело с пространством и открывающая тайны всего, что нас окружает. И есть Традиция Луны – она занимается временем и открывает тайны того, что заключено в его памяти.
Брида поняла эти слова. Традиция Солнца – это нынешняя ночь, деревья вокруг, ее озябшее тело, звезды на небе. Традиция Луны – вот этот сидящий перед нею человек, в глазах которого светится мудрость многих поколений.
– Я познал Традицию
– Покажи мне Традицию Солнца, – попросила Брида не без опаски, ибо в голосе Мага ей почудилась нотка нежности.
– Я научу тебя всему, что знаю сам. Но помни: пути Традиции Солнца – различны и многообразны. Нужно только безоговорочно верить в способность каждого человека выучить себя самого.
Брида не ошиблась: в словах Мага и вправду звучала нежность, но она не успокаивала, а вселяла в нее лишь большую тревогу.
– Я способна постичь Традицию Солнца, – молвила девушка.
Маг оторвался от созерцания звезд, перевел взгляд на нее. Он-то знал – она ошибается: Традицию Солнца ей пока постичь не под силу. Тем не менее он должен и будет учить ее. Порою ученики выбирают себе наставников.
– Перед тем как мы начнем первый урок, запомни накрепко: тот, кто избирает себе путь, должен отрешиться от страха. Должен обладать достаточной отвагой, чтобы совершать шаги ложные и опрометчивые. Поражения, разочарования, неудачи суть орудия, с помощью которых Бог указывает нам путь.
– Странные, однако, орудия, – отвечала на это Брида. – Часто бывает так, что из-за них человек отказывается идти дальше.
Магу ли было этого не знать? Тело и душа его хранили следы этих странных орудий Бога.
– Научи меня Традиции Солнца, – настойчиво повторила девушка.
Маг попросил Бриду прислониться к выступу скалы и расслабиться.
– Глаза держи открытыми. Гляди на мир вокруг тебя, старайся понять все, что сумеешь. Каждое мгновение, перед каждым человеком Традиция Солнца являет свою вечную мудрость.
Брида повиновалась словам Мага, хоть ей и показалось, что он чересчур спешит.
– Это – первый и самый важный урок, – сказал он. – Его придумал один испанский мистик, сумевший постичь значение и смысл веры. Имя его – Хуан де ла Крус.[3]
Он взглянул на девушку, слушавшую его доверчиво и самозабвенно. И из самой глубины души исторг молитву о том, чтобы она восприняла все, чему он собирался научить ее. Ведь, в конце концов, она была его Иной Частью, хоть пока и не знала об этом, хоть пока и была еще слишком молода, ослеплена людьми и явлениями мира сего.
Какое-то время Брида еще различала во тьме силуэт Мага, но вот он вошел в лес и скрылся за деревьями слева. Преодолевая страх одиночества, она попыталась овладеть собой. Это был первый усвоенный ею урок – никогда не показывай волнения.
«Он взял меня в ученицы. Я не могу разочаровывать его».
Она была довольна собой и в то же время удивлена тем, как стремительно все произошло. Она не только никогда не сомневалась в своих способностях, но и гордилась ими – и вот теперь они привели ее сюда. Она была уверена, что Наставник, притаившись где-нибудь за скалой, наблюдает
«Я – сильная и решительная, – тихонько повторяла она сама себе. – Мне выпала высокая честь оказаться здесь, с этим человеком, который внушает людям обожание или ужас». Она по минутам перебрала в памяти весь сегодняшний день, проведенный с ним, вспомнила тот миг, когда уловила в его голосе нотку нежности. «Может быть, и он нашел меня привлекательной. Может быть, даже ему захотелось заняться со мной любовью». Что ж, это было бы полезным опытом – в глазах у Мага было что-то необычное.
«Какие дурацкие мысли». Стоит здесь, в начале пути познания, и думает как самая обыкновенная женщина. Она постаралась отвлечься от таких банальностей и вдруг поняла, что прошло уже довольно много времени с той минуты, как Маг оставил ее одну.
И почувствовала, как в душе зарождается панический страх: об этом человеке ходили разные и противоречивые слухи. Кое-кто уверял, что он – самый могущественный Наставник из всех, кого они знали, что он способен изменять направление ветров, дырявить облака, используя всего лишь силу мысли. Бриду, как и всех, очаровывали подобные чудеса.
Другие же – люди, причастные к миру магии, посещавшие те же курсы, что и она сама, – клялись, что он владеет секретами черной магии и однажды, влюбившись в замужнюю женщину, уничтожил благодаря своему Могуществу ее мужа. И якобы в наказание за это он, хоть и был Наставником, обречен бродить в одиночестве по лесам.
«Быть может, от одиночества он обезумел еще больше?» – подумала Брида, почувствовав новый приступ паники. Несмотря на свои молодые годы, она знала, сколь губительное воздействие оказывает одиночество на людей, особенно когда они стареют. Встречала она и таких, кто, оказавшись не в силах противостоять одиночеству, поддался ему и погряз в нем, утратив всякую радость жизни. В большинстве своем это были люди, считавшие, что в мире нет ни славы, ни достоинства, тратившие свои дни и ночи на то, чтобы без умолку перечислять ошибки, совершенные другими. Люди, которых одиночество превратило в судей мира сего, выносивших свои приговоры громогласно и во всеуслышание – лишь бы только нашелся желающий их послушать. Может быть, и Маг лишился рассудка от одиночества?
Внезапно рядом раздался какой-то шум, и Брида – сердце у нее замерло, а потом забилось учащенно – метнулась в сторону. Уже и следа не осталось от той умиротворенной сосредоточенности, в которой пребывала она чуть раньше. Девушка огляделась по сторонам, но никого не заметила. И снова почувствовала, как где-то под ложечкой волной поднялся и разлился по всему телу страх.
«Надо взять себя в руки», – подумала она, но это было выше ее сил. Снова понеслись в голове змеи и скорпионы, ожили чудовища, порожденные детскими страхами. Брида была слишком напугана, чтобы овладеть собой. Вот мелькнула в сознании еще одна тень – могущественный колдун, заключивший сделку с дьяволом.