Алхимик
Шрифт:
Мне показалось, что воздух проходит через мои легкие более свободно, а язык стал легче ворочаться во рту. С сомнением посмотрел я на свое обнаженное тело. Мои раны покрылись розовой нежной кожей. Мои руки снова могли хватать, ноги – сгибаться.
Я опять посмотрел на Акана. Он медленно перевел взгляд со своих вытянутых рук на мое лицо. В его глазах я увидел то же изумление, что плескалось в моих. Мы с ним возродились из пламени.
В зале воцарилась атмосфера такой абсолютной почтительности, которая, казалось, приглушила страшный рев огненной ямы. Я видел стоящих над нами Мастеров, парализованных
Из моей глотки вырвался булькающий звук, и я робко потянулся к ней. Это нарушило всеобщую скованность. Дарий подался в мою сторону – я так и не узнаю зачем – возможно, он хотел помочь мне подняться на ноги, а быть может, снова швырнуть в яму. Мною внезапно овладел инстинкт самосохранения небывалой силы. Мне не пришлось ни думать, ни планировать, ни желать – просто возникло опасение, и импульс чистой энергии, посланный мной в грудь Дария, отбросил его назад.
Ни удивления, ни нерешительности, ни сожаления – только ужас и ненависть, и еще свежий вкус пламени в горле. Я увидел, как засуетились другие Мастера, и услышал крик Нефар: «Нет!» Я почувствовал, как ее ярость сливается с моей, а ужас Акана соединяется с нашим. Ничего заранее не планируя и не замышляя, мы обратили объединенную волю на огненную яму.
Вырвавшийся вперед язык пламени, казалось, заключал в себе все наши страхи, весь гнев, все разочарование и являлся нашей единственной защитой. Подпитываясь собою, он мгновенно разросся, поддерживая созданную нами энергию, и немедленно яма забурлила, превращаясь в гигантский вулкан плещущей через край ярости, и страха, и желания спастись. Мы не смогли бы остановить его, даже если бы захотели. Он поглощал себя и возрождался, взрываясь изнутри с дикой необузданной силой, рвущейся из нас в яростном стремлении к свободе.
Мы с Аканом подползли к Нефар, защищая свою исцеленную и необычайно нежную плоть от огненного ливня, вскрикивая, когда до нас долетал пепел, и все вместе добрались до укрытия – того самого балкона. Едва мы успели укрыться, как запылал весь зал, а Мастера, наши учителя – эти великие и могущественные маги, – оставались, в конце концов, всего только человеческими существами…
Мы увидели, как Дарий рухнул на колени, срывая с себя горящую одежду. Натыкаясь руками на языки пламени, он бросился на пол и стал с воплями кататься по нему, кашляя от дыма собственной горящей плоти. Меня парализовал ужас, когда он повернулся ко мне и вместо прекрасного лица я увидел чудовищную немую маску из разбухшего поджаренного мяса со щелками вместо глаз, с сожженными волосами. Открытый рот силился закричать, но голосовые связки уже выгорели. Между нами встала стена огня, и Дарий исчез.
Они падали один за другим, эти Мастера всевозможных наук, эти великие и могущественные практикующие маги. Они пытались бежать, но их длинные мантии уносились вверх огненными столбами, потом и волосы, и, наконец, огонь заставлял их с воплями падать на колени в агонии, которую мы с Аканом пережили несколько мгновений тому назад. Жалел ли я их? Чувствовал ли раскаяние в том, что сотворил? Ах, нет. Я смотрел, как они горели, и упивался собственным могуществом.
Огонь выплескивался из ямы подобно воде, подобно наступающему приливу, бьющему фонтану. Увидев изуродованные огнем тела Мастеров – обугленные и искореженные
– Останови это!
Я тряс ее, но она неотрывно смотрела яркими остекленевшими глазами на разворачивающийся вокруг нас ад, словно львица, упивающаяся кровавым пиршеством.
Акан схватил меня за плечо, указывая на что-то. Иллюзия, которой воспользовались Мастера, чтобы спрятать поворотную стену, исчезла, и стал хорошо виден запор. Мы проскочили через дверь перед ревущей стеной пламени, с трудом закрыли за собой моментально нагревшуюся дверь и поскорей отпрыгнули от камней, начавших растрескиваться от жара.
– Вы видели? – закричала Нефар. Голос ее звучал пронзительно, а лицо выражало дикий восторг. – Вы видели, что мы сделали?
– Мертвы! – выдохнул Акан, смертельно побледнев.– Все мертвы! Мы убили…
– Бежим! – заорал я и схватил его за руку, подталкивая Нефар вперед.
Мы отбежали не более чем на дюжину шагов, когда дверь взорвалась и внутрь ворвался ревущий огненный поток. Взрывной волной нас сбило с ног и протащило по воздуху. Пока мы с трудом поднялись на ноги и, спотыкаясь, поспешили к лестнице, на нас дождем сыпались раскаленные осколки камней. Прерывисто дыша и отмахиваясь от пылающих осколков, мы мчались вверх, чувствуя, что горячий воздух опережает нас и жар пламени подталкивает в спину.
В какой-то момент Нефар остановилась и посмотрела назад.
– Камни горят! – вскрикнула она. На ее измазанном сажей лице отразилось недоверие. – Горят камни!
Я посильнее подтолкнул ее, и она вновь побежала по лестнице.
Мы добрались до коридора Мастеров, в тот момент пустынного, но все-таки живущего своей странной жизнью. Под потолком дым свивался в кольца, по стенам взад-вперед метались волнистые тени, отбрасываемые пляшущим оранжевым свечением. Где-то прозвучал небольшой взрыв. Полыхнула одна драпировка, за ней другая.
Акан огляделся по сторонам, боясь поверить своим глазам.
— Надо это остановить! Так нельзя – а как же все остальные? Необходимо их предупредить! Рукописи, предметы культуры…
– Не получится! – закричал я. Колонны начали раскачиваться, падали драпировки. Пламя прорвалось сквозь деревянные двери и начало быстро распространяться по боковым коридорам. В нашу сторону валил густой черный дым. – Мы не сможем это остановить!
И так мы бежали, громко крича в надежде разбудить своих товарищей, но зная, что наши попытки безнадежны. То, что мы разбудили, если это действительно сделали мы, стало нам неподвластно.
Мы покинули здание обители, таща за собой Акана, который все оглядывался назад, и поспешили в пустыню.
Мы неслись по пескам, пока хватало сил, то помогая идти Нефар, когда у нее иссякали силы, то она тащила кого-то из нас. Мы остановились, когда ноги окончательно отказались нам служить, а легкие перестали достаточно быстро прокачивать кислород через наши тела. И хотя мы отошли так далеко, что храмовый комплекс исчез из виду, зарево пожара казалось по-прежнему близким: оно превратило ночь в день и породило странные длинные тени, плясавшие на поверхности пустыни. И вот мы стояли там, судорожно дыша и беспомощно оглядываясь на место, где прежде находилась обитель Ра.