Алхимик

Вереницын Пётр Федорович

Кстати, я попытался приладить российскую коррупцию к местному Миру, мне пришло в голову поделиться божественными дарами и с ним — все равно соль, серу и мышьяк теперь можно было собрать только с полукилограммом глины. К тому же мудрая народная мысль гласила, что "куча зайцев гасит льва", пусть у Арагорна прибавится кредиторов. Поэтому взвыл громогасно, что отдаю вещества бога, из защитных кругов, этому Миру, а взамен прошу поглотить, насколько возможно мои следы. Физически, они может и не ичезнут, но надеюсь, всякого там вудуизма на мою голову

не ним теперь не нашлют.

Утром я отработал развертывание полукупола подъемного шара, воздух в котором постепенно нагрелся солнечными лучами — мой "потрясающе мобильный" старт растянулся почти на два часа — и легкий ветерок снес меня к деревьям, отцепляться от которых пришлось с помощью чего-то вроде выстреливающих тросиков из орихалка. К счастью, сильного ветра не было, и набрав достаточную подъемную силу, я смог развернуть полноценный "пузырь", в нижней части которого теперь и болтался, почти у самого дна. Контролировать направление движения я не мог — пузырь нес свободный ветер и мне был доступен только клапан, которым я регулировал высоту, меня здорово нервировала возможность задохнуться, поэтому сначала я часто проверял состав воздуха, затем приноровился.

Видно, мой запас сообразительности сильно истощился, догадаться отключить потные железы на коже лица и усилить их действие в другом месте, я сообразил не скоро. Но все же сообразил! Теперь, я видел расстилавшуюся внизу местность, с лентами дорог и полосами лесов. Думаю, за слой облаков уходить не стоило, магический голод, бывший пока не сильным, но действующим вкупе с физическим, раздражал. Следовало выбрать избранных и осчастливить ближнего своего незаметной подлостью, к тому же, ночью я лететь не мог, а середина дня уже прошла.

Проблему создавало неважное зрение, и очень приличная высота, несколько километров точно — зато у меня уже был оптический материал, пока занимающийся бесполезной дифракцией. Провозившись около часа, я смог перестраивать ближайший участок оболочки, образуя систему зеркал — линзы не получились, при увеличении толщины орихалк становился непрозрачным. Это и к лучшему, "дома" я собирал самодельный отражательный телескоп системы Ричи-Кретьена в период увлечения астрономией и теперь вспомнил счастливое детство.

Пришлось создать внизу отверстие, с усиленной манжетой из проволоки, по его центру, на растяжках разместить вторичное выпуклое гиперболическое зеркало, а перед собой — главное гиперболическое зеркало с отверстием в центре. Здорово помог сохранившийся мучительный опыт настройки, и потрясающие способности орихалка к построению математически выверенных поверхностей, а также имеющаяся у него область памяти, позволяющая сохранять блоки конструкции.

Кстати, обнаружив эту область памяти, я раскатал губу на пару-тройку древних конструктов, однако там была только пыль веков, закатавшая ее обратно.

Зажмурив один глаз, я принялся рассматривать местность внизу, наклонять "телескоп" приходилось изменением длин проволочных тяг, удерживающих

меня. При этом смещался центр тяжести и оболочка соответственно проворачивалась, правда за это пришлось заплатить падением высоты полета. Еще час времени и появились навыки, для управления своим "Хабблом". Пора было выбирать место посадки "пепелаца", и вряд-ли стоит поднимать его в небо еще раз, не заправив баки — вся эта возня оставила не больше трети объема магической энергии.

Все-таки я выследил колонну телег, чем — то груженым! Опасно накренив "телескоп" по ходу движения заметил удобную рощу вдали, блеснула поверхность воды, видимо лесного озера. Можно предположить, что избранные, к вечеру, остановятся на отдых именно здесь. Большим плюсом озеру засчитывался достаточно безопасный вариант посадки. Орихалк не был бесконечно прочным и особо твердым, конструкт при ударе о поверхность мог запросто лопнуть, сломаться, нанизав мои кишки на острые ветви или пики камней. Вода в этом смысле представлялась мне намного более безопасной.

Убрав конструкт телескопа в карман орихалковой памяти, я активировал придуманный вчера вечером переход шара в планер, что-то вроде советского БРО-11. Вполне удачно, балансировку не потерял, только мне внезапно стало очень холодно и я испугался простудиться — еще неизвестно как внутренняя алхимия справится с вредоносными микробами и вирусами при простуде, поэтому я в темпе завернулся в орихалковый обтекатель, который тут же пришлось делать многослойным, с воздушными промежутками.

Глава 11. Плюй в озеро.

В озеро я попал, хотя и с трудом — внимание отвлеклось, и, я сильно забрал вправо, пришлось закладывать дугу, а потом и полный разворот. В воду, конечно завалился, но смог выбраться, использовав "надувной плот", из орихалка. В сумке ничего быстро портящегося от воды не было, одежда вымокла вся. Похоже вопрос устойчивости к простудам прояснится сам собой и в ближайшее время.

Исключить наличие подсматривающих аборигенов не представлялось возможным и я разыграл явление "золотого человека", перегнав орихалк в джедайско-сиддхскую униформу, задействовав наработку по многослойности. Закрывшись таким образом хотя бы от ветра я выбрался на остовок с порослью ивы.

Меня трясло, и не только от холода, остатки маны были просто жалкой лужицей — какая там четверть, не было и десятой части. Поэтому, привычно наплевав на мораль, я собирался ЖРАТЬ. Предпосылки к успеху вредительской деятельности были, но их следовало усилить — набрав у берега воды почище, я покатал ее во рту, и слил обратно, сказав — это моя вода. И кто бы возразил? Теперь молекулы воды стремительно перемешивались броуновским движением. За два часа до подхода каравана телег, в любом заборе воды из озера будет пара "моих" молекул. Разве я запрещаю желающим отделить их? Нет, это будет добровольное одалживание моей воды.