Алхимик
Шрифт:
Охрана, дорогой автомобиль… А о том, что он дорогой, я догадался, сравнив с тем потоком машин, которые встречались на дороге. Охрана, изящная одежда, большой дом, который выглядел роскошно… Для меня это уж точно роскошь невообразимая. Три этажа, десятки комнат, залы, библиотека и даже бассейн нашёлся. Помимо этого, в доме жила прислуга, обслуживающая «господ».
Угораздило же попасть в тело аристократа. Ничего не имею против. В прошлой жизни я тоже принадлежал к древнему роду практиков. Признаюсь честно, мои предки приложили много усилий, чтобы разрушить наш мир. Я, их потомок,
Кроме родителей, в доме жил брат отца с женой и детьми, парочка бабушек, один дедушка и сестра. На могучий клан не тянет, но… Это живые родственники. Которые были рады моему возвращению. То, что я от них сбежал в первый же день… Что поделать. Годы в одиночестве сделали своё дело. Я отвык от общения. Было трудно подбирать слова, да и просто говорить подолгу. А уж столько внимания… Я банально не выдержал. Слишком это било по мозгам и нервам. В моем мире норма стрелять, если видишь кого-то живого. Потому что друзей не осталось. Если кого-то встретил, он обязательно попытается тебя убить и забрать припасы.
Так было раньше. И мне от многих привычек придется избавляться. С этой мыслью я и заснул.
***
– Учитель?
– Да, сынок. Ты отстал, тебе нужно готовиться, – мать потрепала меня по голове, отчего я расслабился и растекся.
Все боги всех миров. Да за эти прикосновения я убью, не то что пойду на урок. Как же тебе легко мною управлять, женщина.
– Когда он придет?
– То есть ты согласен? – прищурилась она.
– Если ты считаешь это нужным… – потупил я взгляд, отыгрывая стеснительного подростка.
Память моя работала странно. Как и самоидентификация. Я помнил часть «своего» детства. Скупые отрывки, но их хватало, чтобы сложить впечатление о себе же. Я рос забитым мальчишкой. Пугливым, робким и необщительным. Любимое занятие – сидеть в одиночестве. Нет, маленький Эдгард не скучал. Он рисовал, лепил, делал уроки и читал. Ему этого вполне хватало, чтобы жить и радоваться.
Мне такой образ только на руку. Чтобы лишний раз себя не выдавать, я изображал природную скромность. Судя по тому, что никто не кричал: «Нашего ребенка захватил демон!» – моя игра прокатывала. Единственное, что выбивалось из образа – тяга к любви.
Я, взрослый мужик, видевший смерть во всех её проявлениях, растекался от одних лишь объятий. А это ощущение ДОМА, вместе с теплом, уютом и любовью окружающих… Я и не помню, чтобы чувствовал себя настолько хорошо.
И за такое я был готов на многое. В том числе ходить на уроки.
***
Соколовы. Так назывался род, наследником которого я стал. Отец Антон Соколов. Он же глава семьи. Луиза Соколова – мама, француженка, вышла замуж за иностранца и уехала в российское государство. Все эти названия для меня ровным счетом ничего не значили. Государства в моем мире давно исчезли. Пали жертвой массовой войны на истребление. Поэтому на учебники по географии и истории я налёг с двойным усердием.
Мать не могла нарадоваться и каждый день меня хвалила. А ещё охотно отвечала на все вопросы, которые я рисковал задавать. В положении вышедшего из комы были свои плюсы. Я мог позволить
Остальные предметы были не такими интересными. Математика, геометрия, изобразительные искусства, музыка – всё то, что считалось обязательным для изучения аристократу. Логика понятная. Изучение этих предметов нужно для подготовки к магическим дисциплинам. Так было в моем мире. В этом, как подозреваю, аналогично. До уроков магии пока не дошло, но уверен, если у меня обнаружатся какие-то способности, тема обязательно поднимется.
***
Спустя три месяца после возвращения я рискнул наложить на слабое тело первую печать усиления. Ничего особенного, но она будет аккумулировать энергию мира и пускать её сначала на восстановление, а потом и на укрепление молодого организма. Через пару лет наложу ещё ряд печатей.
Постепенно жизнь в доме вошла в колею. Наступила зима, мы отпраздновали новый год. Местный праздник, которому придавалось большое значение. Я так и не понял, в чем его суть. Почему новый год начинался именно зимой? Но я радовался, что этот мир может позволить себе массовые гуляния. Значит, он достаточно изобильный и безопасный, раз люди ведут себя настолько беспечно.
В конце января я наблюдал первую ссору родителей. Отец вернулся домой очень злой и раздраженный. Мать сунулась к нему, и… Я случайно оказался рядом с дверью, через которую и подслушал разговор.
– Коршуновы совсем обнаглели! Хотят выкупить у нас земли!
– Но как же… – сказала матушка. Её голос звучал растерянно.
– А вот так! Хотят воспользоваться нашей слабостью!
– Дорогой…
– Уйди… Просто уйди. Не до тебя сейчас.
Ладно, на ссору это не походило. Скорее уставший и напряженный отец не нашёл в себе сил на разговор. Я отскочил от двери, чтобы не столкнуться с матерью. Та вышла быстрым шагом и удалилась в свои покои.
Так я узнал, что у рода есть враги. Какие-то Коршуновы.
Мне это не понравилось. Я собирался жить спокойно и размеренно, а не участвовать в родовых конфликтах. Хватит с меня крови и войн.
Первое правило выживания – ты можешь думать что угодно, но никогда не отрицай угрозу. С того момента я стал чаще подслушивать разговоры родителей. Моторика и крепость тела позволяли поставить малую печать, которая передавала звук. Я разместил их во всех местах, где могли вестись важные беседы. Шаг рисковый, но я достаточно изучил дом, чтобы удостовериться – тут нет и примитивнейших печатей. А значит, и мои не заметят.
Вскоре я узнал, что конфликт гораздо серьезнее. Мой род, как оказалась, когда-то был сильным и могучим. Настолько, что заимел в полное владение обширный кусок земель. Здесь мы сейчас и жили. Здесь же находились фабрики и мануфактуры. Род занимался тканью, одеждой и поставками как за границу, так и по всему государству. Не самое выдающееся дело, но это смотря какой масштаб. Денег хватало, чтобы содержать поместье, ни в чем не нуждаться, держать охрану, оплачивать обучение детей в элитных заведениях и… всё. Если подумать, то, наверное, не так уж мало. Я по-прежнему слабо ориентировался в финансах, не представляя, как устроен этот мир.