Алхимик
Шрифт:
Я ожидал увидеть как минимум старуху, если она все-таки ведьма, или же женщину в возрасте. Но тут четверо служителей вытащили связанную по рукам и ногам полуголую молодую женщину с огненно-рыжими волосами. Даже не женщину, а скорее девушку, не старше двадцати пяти лет, старающуюся вырваться из рук своих конвоиров или хотя бы их укусить. И самое главное — она при этом громко материлась по-русски! Что же это получается, сюда не только я один недавно из нашего мира попал? Так, теперь дело принимает совсем другой оборот… Стараясь не привлекать внимания, сполз с рюкзака на землю, пытаясь как можно незаметнее достать оттуда автомат. К своему сожалению, запихнул я его чуть ли не на самое дно, теперь все выкладывать придется. Между тем служители пристегнули девушку к столбу, а их босс вновь заголосил:
— Вы все слышите эти жуткие, совершенно нестерпимые звуки, которые издает эта падшая женщина? — Ну да, такие многоэтажные
От верхнего кольца посоха ударила синяя молния, зажигая высокое пламя, быстро растекающееся по кругу. Даже мне на расстоянии четырех метров стало жарко. Девушка громко закричала, ей внутри было не столько жарче, сколько гораздо страшнее. Стена пламени постепенно опала, когда летучие фракции масла полностью прогорели. Добыв автомат и подсумок с магазинами, я запихал остальное барахло обратно, предполагая быстрое бегство в случае удачи. Ничего из вещей оставлять тем, кто потом станет меня искать, совершенно не хотелось. Не потому что жалко — просто грамотный следователь по ним может слишком многое узнать.
Тем временем вокруг костра встали семеро служителей и протянули к высокому пламени свои руки. Оно стало то подниматься вверх, то опускаться вниз — и становилось еще жарче. Разведя свои руки в стороны, служители стали перекидываться друг с другом маленькими огненными сгустками силы, вызывая восторженный рев трибун. Вспоминая свои игры с костром, я прекрасно понимал, как это непросто. Чувствуя, что одним оружием мне не удастся ничего сделать, просто моментально сметут, решился сам применить магию. С костром в лесу это ведь очень хорошо получалось. Да, масштаб немножко не тот, но попробовать-то стоит. Едва подключившись к бушующей силе огня, чуть не закричал от охватившей все тело с ног до головы всепожирающей боли. Горячая сила никак не хотела подчиняться моей воле и жестоко терзала тело. Но боль уже не раз приходилось терпеть, перетерплю и эту. Через «не могу», сделай — или умри! Вторая попытка прошла чуть лучше, хотя стало еще больнее, отчего я едва удержался в сознании, но все равно не пришло нужное чувство полного контакта. Дабы остановить пламя, требовалось слиться со всем огненным кругом сразу, частично он не впускал в себя посторонней воли, обжигая и выталкивая ее. Не просто же так Слуги Истинного работают всемером. Девушка громко завизжала, уже от боли, один маленький огненный сгусток ударил в ее голый живот. Трибуны же ответили на крик жертвы дружным восторженным возгласом. Гады! Моя третья и четвертая попытки подключиться к огню опять провалились. Зона охвата круга стала чуть больше, но мне просто не хватало площади, куда я мог направить свое внимание силы. Костерок в лесу был маленьким, с ним это получалось совсем легко, если сейчас сравнивать. Вспомнив про амулет, позволяющий как-то увеличивать площадь охвата, наплевав на предупреждение о том, что от него можно сойти с ума или вообще умереть, накинул его себе на шею и потянулся к нему взором силы.
Моя голова взорвалась от попадания крупнокалиберной пули и разлетелась на мелкие осколки — только так можно описать мгновенно ворвавшиеся чувства. Я был везде вокруг, и меня не было нигде, окружающий мир резко вломился внутрь и заполнил собой мозг, перегружая его огромным потоком информации. Если бы не большой опыт научных расчетов в голове и огромная злость на устроивших это шоу, сейчас бы запросто потерялся в этой бурлящей водоворотами силы реке. Постепенно собирая отдельные фрагменты своего сознания воедино, наконец вспомнил, кто я и что тут делаю. Злость сильно помогла, ибо присутствовала в каждом осколке меня. Собрав себя воедино, я вновь стал работать над основной задачей. Постепенно отсекая одно за другим все лишнее — пирамиду храма, трибуны со зрителями, множество людей и строений вокруг площади, — оставлял в восприятии только обжигающий круг огня. Теперь контакт с ним был полным, и его можно было вполне вытерпеть. Открыв глаза и параллельно глядя ими на то, как служители кидаются огненными сгустками все ближе к девушке, стараясь не сразу попадать по ней, на радость толпе, заводя ее все сильнее и сильнее, потянул сразу весь жар на себя. Мгновенно огненный круг угас, передав мне всю свою силу. Ощущая бурлящее пламя внутри себя, которое едва-едва смог сдерживать, чтобы не полыхнуть ослепительной вспышкой, выгорев в одно мгновение, радостно отметил, как перекосило от дикого ужаса лица Слуг Истинного, стоявших вокруг костра. Главный босс, наверное, даже позеленел от страха, но еще кое-как стоял, опираясь на свой посох. Передав
— По какому праву ты решил вмешаться? — громко крикнул он мне.
— По праву силы и по праву нарушенной справедливости, — так же громко я ответил ему. — Еще вопросы есть?
— Ты хочешь оставить собравшихся людей без обещанного им зрелища! — выдал он совершенно неуместный при подобном споре аргумент, чем чуть не сбил меня с толку: ждал я ведь от него совсем других слов.
— Думаю, сожжение огненной силой десятка Слуг Истинного и этого уродливого строения доставит им ничуть не меньшее удовольствие! — Сказав, я направил руку с огненным шаром в сторону босса в белом, чуть дальше отодвигая шар от себя.
Терпеть его жар становилось все сложнее, особенно учитывая и ту силу, которую пока сдерживал внутри себя. Я чувствовал — долго так не продержаться, требуется что-то срочно сделать, выплескивая взятую силу наружу. Безотрывно глядя на пламенный шар, босс несколько шагов пятился задом, пока обо что-то не споткнулся и не шлепнулся смешно на задницу. Стоявшие рядом с кругом огня служители встали на колени, склонив в мою сторону свои головы, видимо признавая мою правоту.
— Освободите и приведите сюда Ведьму! — громко крикнул я им.
Быстро вскочив, они ринулись выполнять мой приказ. Как только подвели ко мне совершенно изумленную происходящим, но еще кое-как держащуюся на ногах девушку и отошли на пару шагов, выплеснул внутреннюю силу обратно в круг, вновь возжигая его пламя. И только огненный шар пока не собирался отпускать, так и направляя его на Главного Слугу.
— Если еще раз увижу тут подобное действо… — продолжил я громко говорить, добавляя в голос заметную толику текущей через меня силы, — …сожгу здесь все до белого пепла.
Вокруг стояла оглушающая тишина, и только шум пламени огненного круга нарушал его. Не в силах больше удерживать плазму, направил руку в сторону круга над пирамидой и сильно захотел ударить ею по нему. Грохнул несильный хлопок, большое кольцо брызнуло огненными каплями расплавленного металла во все стороны, произведя красивый салют.
— Негоже Оку Его и дальше видеть ваше полное падение, — закончил давить голосом и силой на окружающих, чувствуя, что вот-вот — и упаду без сил.
На меня волнами накатывалось какое-то странное опустошение, куда более сильное, чем тогда, в «черном пятне». Но, понимая, что падать здесь никак нельзя, усилием воли продолжал держаться. Глоток «эликсира жизни» немного прибавил бодрости и сил.
— Сделай только два глотка, — сказал по-русски и протянул открытую фляжку с эликсиром Ведьме, стоящей рядом со мной и трясущейся всем телом.
Та взяла ее из моих рук и все-таки смогла проглотить чрезвычайно горькую жидкость, не выплюнув ее. Отметил, что через несколько секунд и ей полегчало, она перестала трястись и во все глаза смотрела на меня.
По трибунам пошел какой-то едва заметный ропот — видимо, зрители оказались не очень довольными слишком быстро закончившимся концертом, или же они начинали медленно приходить в себя, обсуждая происшедшее. При этом в голове билась только одна мысль — хватать девушку в охапку и как можно скорее бежать к вратам, пока не опомнилась здешняя стража. Я только-только накинул на спину рюкзак, как к нам подошел оружейник Тук и протянул тот самый лук из синего металла девушке вместе с полным колчаном оперенных стрел. Та недоверчиво взяла его в руки, несколько секунд хлопая глазами, потом ее лицо исказила презрительная усмешка. Выдернула из колчана одну стрелу, та ей чем-то не понравилась, дернула вторую и потом третью, с широким листовидным наконечником, и одним резким движением пустила ее в того самого Слугу Истинного в белом балахоне, стоящего в десяти метрах от нас и собиравшегося опять направить в нашу сторону свой посох.
— Получи, козел! — оскалившись, резко произнесла она, опуская оружие.
Но вместо того чтобы воткнуться Слуге Истинного в грудь или в глаз, как можно поначалу подумать, стрела пробила насквозь его балахон в районе промежности, дополнительно окрашивая тот красным. А из-под него выскользнуло что-то совсем небольшое, упав на землю красным пятном. Площадь огласил дикий вопль раненого Слуги — отбросив свой посох, он схватился за пах, упал и стал кататься по земле, продолжая оглашать окрестности громкими криками боли. Трибуны ахнули, этот заключительный аккорд, похоже, затронул их самые лучшие и светлые чувства.