Алиби (Том 2)
Шрифт:
– Во сколько это было?
– Мы договаривались встретиться в пять. Если я и опоздал, то на минуту или на две, не больше.
– Ты видел Юджин?
Они одновременно покачал головами.
– Нет, - сказал Хэммонд.
– Петтиджону удалось вывести меня из себя, поэтому, когда покидал отель, я был в ярости и не видел ничего вокруг. Я заметил Юджин только на ярмарке, когда немного успокоился.
Хэммонд ненадолго замолчал, чтобы перевести дух, потом добавил неожиданно тихим голосом:
– Сначала я собирался поехать в мой загородный дом и переночевать там, но по дороге увидел объявление о том, что в Бьюфорде проводится
– Он посмотрел сначала на Фрэнка, потом на Юджин, которые слушали очень внимательно.
– Тут все и началось, вздохнул он.
На несколько минут в кабинете воцарилась полная тишина, которую нарушало только тиканье часов на столе адвоката. Перкинс первым нарушил молчание:
– Ответь мне на один вопрос, Хэммонд... Чего ты рассчитываешь добиться, рассказывая обо всем этом?
– Чего?
– Хэммонд как будто даже удивился.
– Все это лежало на моей совести слишком тяжким грузом, и я...
– Но я не священник, я не отпускаю грехов, - едко сказал адвокат.
– Да, это верно, - согласился Хэммонд.
– Кроме того, - добавил Перкинс, - в этом деле об убийстве мы с тобой находимся по разные стороны баррикады.
– Это так.
– Тогда какого черта ты явился ко мне?
– спросил он уже сердито.
– Потому что я знаю, кто убил Петтиджона, - ответил Хэммонд.
Глава 33
Это заявление настолько потрясло Перкинса и Юджин, что они снова замолчали, но на этот раз тишина длилась всего несколько секунд. Потом оба засыпали Хэммонда вопросами. Фрэнк, в частности, хотел знать, почему все-таки он пришел с этим к нему, почему не отправился в полицию.
– Я сделаю это позднее, - ответил Хэммонд.
– Прежде чем предпринять дальнейшие шаги, я хотел бы выслушать тебя, Юджин.
– Он повернулся к ней. Расскажи мне все. Только прошу тебя: ничего не скрывай, это может быть важно.
Но прежде чем она успела что-либо сказать, Перкинс остановил ее, подняв вверх руку.
– Ты, наверное, меня за идиота держишь, - сказал он сердито.
– Я не позволю моей клиентке рассказывать тебе что-либо. Я вообще не хочу, чтобы она участвовала в этом разговоре, который ты навязал нам обоим. Ты ведешь себя в высшей степени непрофессионально и безответственно и подвергаешь мою клиентку опасности. Я не могу этого допустить...
– Ты же только что сказал, что ты - не священник, так что не надо читать мне проповедей, Фрэнк, - перебил его Хэммонд.
– Ты не священник, не учитель воскресной школы и не мой отец... Мы оба - и я, и Юджин - признались в том, что вели себя не самым разумным образом, чего же тебе еще?
– "Не самым разумным образом" - это еще мягко сказано, - проворчал Перкинс.
– Чего вы от меня ждете? Совета? Я пока могу сказать только одно: ваша интимная близость может иметь поистине катастрофические последствия для всех, включая меня.
– А при чем здесь ты?
– искренне удивилась Юджин.
– Меньше пяти минут назад ты призналась, что сделала все, что могла, чтобы уложить Хэммонда с собой в постель, - сварливо сказал адвокат.
– И если существует какой-то способ спасти тебя от тюрьмы, так это объявить на суде о том, что вечер и ночь субботы ты провела с Хэммондом. Но подумай сама, как ты будешь выглядеть в глазах присяжных в свете показаний Бобби Тримбла?
– Не понимаю, -
– Она посмотрела сначала на Перкинса, потом перевела взгляд на Хэммонда.
– Показания Бобби правдивы за одним-единственным исключением. Я позволяла им только смотреть на меня, и не больше.
Ни Хэммонд, ни адвокат ничего не сказали, и Юджин с самым категорическим видом покачала головой.
– Никогда ни один из них не прикоснулся ко мне, не говоря уже о большем. Это было для меня особенно важно, поскольку я продолжала надеяться, что когда-нибудь у меня будет другая жизнь. Я сознательно прочертила для себя эту границу, за которую не должна была переходить ни при каких обстоятельствах. Слава богу, что мне хватило ума сделать это!
Разумеется, Бобби эксплуатировал меня самым подлым, самым бесчестным образом, но мне потребовалось много лет, прежде чем я перестала винить себя в том, что случилось. Я сама поверила в то, что я - плохая, развратная, испорченная, и избавиться от этого оказалось невероятно трудно. Я целиком зависела от Бобби и ужасно боялась, что он бросит меня и убежит, а ведь на целом свете у меня не было ни одной родной души, кроме него.
– Юджин печально улыбнулась.
– Вот так я сама стала своей собственной пациенткой. Мне пришлось серьезно лечиться, и знаете, что оказалось самым трудным? Научиться любить себя, ведь только человек, который любит себя в достаточной степени, может считать себя достойным любви окружающих. К счастью, мне повезло: супруги Карта, которые удочерили меня за год до моего совершеннолетия, научили меня тому, что в мире существует нерассуждающая, безоговорочная любовь. Когда я поняла, что эти бесконечно порядочные и честные люди любят меня такой, какая я есть, любят вопреки моему прошлому, о котором, кстати, я сама им рассказала, только тогда мне стало окончательно ясно, что я не только могу, но и должна похоронить свое прошлое.
– Ты была тогда совсем ребенком, - мягко сказал Фрэнк.
– Тогда - да, - согласилась Юджин.
– Но когда я обманом заставила Хэммонда лечь со мной в постель, я была вполне взрослой женщиной. Я сознательно устроила эту встречу в уверенности, что он отреагирует именно так, как я ожидала.
– Она повернулась к Хэммонду и сказала с горячностью:
– Пожалуйста, прости меня за все зло, которое я тебе причинила. С самого начала я боялась именно этого - того, что случилось. Я не убивала Люта Петтиджона, но боялась, что меня в этом обвинят. Я знала, что меня сочтут виновной из-за моего прошлого - так оно и случилось. На самом деле я пришла к Петтиджону, чтобы...
– Постой, Юджин!
– снова вмешался адвокат.
– Я должен тебя предупредить: в твоем положении лучше молчать. Никаких признаний в присутствии третьего лица!
– Нет, Фрэнк...
– Юджин печально улыбнулась.
– Хэммонд прав. И он, и ты должны выслушать мою историю.
Адвокат нахмурился, но она больше не обращала на него внимания.
– Все началось несколько недель назад, - проговорила Юджин.
– Именно тогда Бобби снова появился в моей жизни...
И, ничего не скрывая, не утаив ни собственного ужаса, ни стыда, ни отчаяния, она рассказала им о том, как Бобби собирался шантажировать Петтиджона и какая роль отводилась в его плане ей.