Алиби
Шрифт:
– Нет, это ты позволь мне прикоснуться к тебе…
Глава 7
За рулем сидела Стефи, поэтому до больницы Руперта они со Смайлоу добрались в рекордно короткое время, нарушив по дороге почти все существующие правила дорожного движения.
– Сколько человек попало в больницу? – уточнила Стефи, пока они быстрым шагом пересекали стоянку, направляясь к дверям приемного покоя. Она пропустила некоторые подробности, так как бросилась за своей машиной сразу после того, как Смитти объяснил полицейским, как было дело.
– Шестнадцать.
– Что именно? Рвота? Понос? Желудочные колики?
– Все вместе.
Стефи покачала головой.
– В данном случае во всем виновата острая подлива с томатом. Она попала и в пиццу, которую ели дети, и в макароны, которые подавали взрослым.
В приемный покой они почти вбежали. Здесь было относительно пусто – врачебного осмотра дожидалось всего несколько пациентов, среди которых выделялся худой мужчина в наручниках, которого сопровождал полицейский в форме. Голова мужчины была, как тюрбаном, обмотана окровавленным полотенцем. Закрыв глаза, он негромко стонал и раскачивался из стороны в сторону, пока какая-то женщина, очевидно жена, терпеливо отвечала на вопросы заполнявшей историю болезни медсестры. Молодая мать тщетно пыталась успокоить плачущего младенца. Сидевший особняком пожилой мужчина негромко всхлипывал в платок. Женщина средних лет согнулась в кресле почти пополам, так что ее голова практически лежала на коленях, и, похоже, спала.
Смайлоу и Стефи направились прямо к дежурной сестре. Там Смайлоу представился и, предъявив значок, поинтересовался, где сейчас находятся больные, поступившие из отеля «Чарлстон-Плаза».
– Скажите, мисс, они еще в приемном отделении или их уже перевели в палаты?
– Они все еще здесь, – ответила сестра.
– Мне необходимо срочно допросить их в связи с… одним важным делом.
– Извините, но… Впрочем, я сейчас свяжусь с лечащим врачом. Подождите, пожалуйста.
Она указала им на стулья, но ни тот, ни другая не присели. Смайлоу остался стоять у стойки, Стефи принялась расхаживать по комнате.
– Не понимаю, как твои люди не обратили внимания на то, что в конференц-зале собрались не все проживающие в отеле, – сказала она, внезапно останавливаясь перед ним. – Неужели никому не пришло в голову сопоставить число зарегистрировавшихся постояльцев с числом допрошенных?
– Будь к нам снисходительна, Стефи. – Смайлоу усмехнулся. – Во-первых, не все постояльцы были в своих номерах, они возвращались в отель по одному, по двое на протяжении нескольких часов. Нам еще повезло, что сегодня никто не выписался и не уехал. Кроме того, опросить столько народу, включая сотрудников отеля из ночной и дневной смены, тоже непросто. В этих условиях вряд ли возможно сосчитать всех.
– Я это прекрасно понимаю, – нетерпеливо бросила Стефи. – Но ведь скоро полночь, и абсолютное большинство постояльцев должны были вернуться в свои номера. Кто-то ведь должен был еще раз пересчитать всех и заметить разницу в… Сколько ты говоришь, их было? Шестнадцать? Ведь это не один-два
– Все мои люди были заняты делом, – ответил он.
– Да, только каким? Онанировали перед телевизором? Смайлоу нахмурился. Он не знал ни жалости, ни снисхождения, если полицейский, расследовавший убийство, допускал промах, однако в данном случае критика исходила от постороннего лица, а этого он стерпеть не мог. Губы его сжались и побелели от сдерживаемого гнева.
– Извини, – сказала Стефи примирительным тоном. – Я не хотела никого задеть…
– Черта с два ты не хотела, – прошипел он. – Не лезь не в свое дело, ладно? Собирать улики – это моя обязанность. Моя, а не твоя.
Стефи промолчала. Не стоило перегибать палку и ссориться со Смайлоу. Кроме того, вопреки недвусмысленным образом высказанному пожеланию свежеиспеченной вдовы она собиралась просить прокурора округа, чтобы он назначил именно ее главным дознавателем по делу об убийстве Люта Петтиджона. А для этого – и после этого – ей была необходима поддержка полиции, поддержка Смайлоу.
Поэтому она дала ему остыть и, когда Смайлоу немного успокоился, сказала:
– Боюсь, эти люди ничем нам не помогут. Насколько я поняла, их доставили в больницу еще до того, как произошло убийство.
– Да нет, их прихватило не всех сразу, – возразил Смайлоу. – Управляющий отелем признался, что последних из них он тайком выводил через черный ход и сажал в «Скорую» уже около восьми вечера.
– Почему же он сразу не сказал тебе об этом?
– Дирекция отеля как огня боится огласки этого случая. По-моему, даже убийство беспокоило управляющего гораздо меньше, чем случай массового отравления постояльцев. В конце концов, насильственную смерть можно сравнить со стихийным бедствием, к которому гостиница не имеет никакого отношения, а вот отравление некачественной пищей… Представь, что написали бы об этом газетчики! «Администрация отеля „Чарлстон-Плаза“ едва не прибавила к трупу Люта Петтиджона еще шестнадцать тел!» После такого скандала на отеле можно ставить крест.
– Это вы хотели меня видеть?
Смайлоу и Стефи обернулись. Врач был молод – его вполне можно было принять за недавнего выпускника колледжа, и только глаза за стеклами очков в тонкой металлической оправе были бесконечно усталыми, покрасневшими от постоянного недосыпа. Халат и шапочка врача были измяты, а кое-где на них проступили пятна пота. Удостоверение с фотографией, небрежно прикрепленное к нагрудному карману, гласило, что врача зовут Родни С. Арнольд.
Смайлоу вновь предъявил свой полицейский значок.
– Мне необходимо опросить некоторых ваших пациентов, доставленных сегодня из отеля «Чарлстон-Плаза» с пищевым отравлением, – сказал он.
– Опросить в связи с чем?
– Среди них может оказаться свидетель убийства, которое произошло в отеле сегодня во второй половине дня.
– В новом отеле? Вы что, шутите?
– Увы, нет.
– Вы сказали, во второй половине дня… Но это не совсем…
– Точного времени, когда это случилось, мы пока не знаем. Экспертиза даст более определенный ответ, но, по предварительным оценкам, убийство произошло где-то между четырьмя и шестью пополудни.