Алиби
Шрифт:
Впрочем, к своему удивлению, Хэммонд обнаружил, что отцу он может лгать с относительной легкостью.
– Смайлоу удалось поймать мисс Кэрти на лжи, но Перкинсу, как мне кажется, будет довольно легко отбиться, если дело попадет к судье.
– Как именно?
– Все дело в том, что обвинение… в лице Смайлоу и моем, пока не сумело добыть ни одной бесспорной улики, указывающей на причастность мисс Кэрти к убийству Петтиджона.
– Но почему тогда эта мисс Кэрти выдумала целую историю вместо того, чтобы прямо ответить, где она была в субботу вечером?
– Мейсон, я вижу, ничего не забыл, –
– Но разве стала бы она лгать, если бы ей было нечего скрывать?
– Ну а если у нее было свидание? Если она солгала просто для того, чтобы не втягивать своего любовника в это сомнительное дело? – желчно осведомился Хэммонд. – Об этом вы с Мейсоном не подумали?
– Что ж, это возможно… – задумчиво проговорил Престон. – Но в любом случае ложь остается ложью, и я рад, что Смайлоу удалось разоблачить эту дамочку. Я знаю, сын, ты его недолюбливаешь, но даже ты не можешь не признать, что Смайлоу – отличный детектив.
– Спорить с тобой я, во всяком случае, не собираюсь.
– А тебе известно, что он к тому же дипломированный юрист? Услышав эти слова, Хэммонд внутренне собрался. Он достаточно хорошо изучил своего отца и знал его тактику. Это последнее замечание Престона можно было сравнить с коротким джебом [3] в лицо, призванным не столько поразить противника, сколько отвлечь его внимание от зубодробительного апперкота, после которого легко можно было оказаться в нокдауне. И удар не заставил себя ждать.
3
Джеб – короткий, прямой удар в боксе.
– Надеюсь, – добавил Престон, – Смайлоу не планирует в ближайшее время перевестись из полиции в прокуратуру, потому что в этом случае ты, сынок, можешь остаться без работы.
Хэммонд крепко сжал зубы, борясь с соблазном послать отца куда подальше.
– Я говорил твоей матери…
– Ты обсуждал это дело с мамой?
– Почему бы нет?
– Потому что… Потому что это нечестно.
– По отношению к кому?
– По отношению ко всем, кого это касается. К полиции, к прокуратуре, к подозреваемой, к самому Смайлоу, наконец… Что, если эта женщина ни в чем не виновата? Ее репутация может оказаться погубленной ни за что ни про что, а если разразится скандал, отвечать придется Смайлоу…
Ему было плевать на Смайлоу, но из тактических соображений он все же упомянул о нем, чтобы отец ничего не заподозрил.
– Не пойму, почему ты так расстраиваешься…
– Надеюсь, – отчеканил Хэммонд, – мама не станет распространяться об этом в бридж-клубе и делиться с партнершами подробностями расследования?
– По-моему, ты принимаешь это слишком близко к сердцу. Хэммонд подумал, что его отец, возможно, прав, однако он ничего не мог с собой поделать. Чем дольше продолжался этот идиотский телефонный разговор, тем больше он раздражался и тем сильнее нервничал. Меньше всего ему хотелось, чтобы Престон контролировал каждый его шаг. Судебный процесс такого масштаба требовал от любого участвующего в нем юриста предельной сосредоточенности и максимального напряжения сил. Хэммонд хорошо знал, что, когда работаешь с полной отдачей, часы кажутся
– Послушай, па, я знаю, что делаю, – сказал он как можно более миролюбиво.
– Я никогда не сомневался в твоей компетентности и профессиональной…
– Черта с два! – не выдержал Хэммонд. – Ты подвергаешь сомнению мою компетентность каждый раз, когда беседуешь с Мейсоном и выуживаешь у него подробности, которые тебе знать не положено. Почему тебе не приходит в голову, что, если бы Мейсон не был доволен моей работой, он никогда бы не поручил мне вести это дело? И уж конечно, он бы не считал меня своим самым вероятным преемником…
– Все, что ты говоришь, верно, – невозмутимо заявил Престон. – Тем больше у меня оснований беспокоиться, как бы ты не допустил какой-нибудь ошибки.
– С чего ты взял, что я должен совершить ошибку?
– Насколько мне известно, эта мисс Кэрти – очень привлекательная женщина…
Этого Хэммонд не ожидал. Выпад был настолько неожиданным, что он даже пошатнулся. Престон Кросс прекрасно умел выбирать самые незащищенные места.
–] Это… – процедил Хэммонд сквозь зубы, —..это самая оскорбительная вещь из всех, что ты мне только что наговорил.
– Послушай, Хэммонд, я…
– Нет, это ты послушай!.. Я исполню свой долг, чего бы это ни стоило, и, если будет необходим смертный приговор, я без колебаний его потребую. И точно так же я потребую обвинительного приговора для тебя, когда вскроются все твои неблаговидные дела.
– По-моему, ты блефуешь, парень, – сказал Престон после небольшой паузы.
– Ты так думаешь? – фыркнул Хэммонд.
– Тогда сделай это. Отдай меня под суд, только не забудь сначала уяснить себе мотивы…
– Какие?
– Обыкновенные. Прежде чем предъявить мне обвинение, убедись, что у тебя в руках – настоящие, серьезные улики, а не мелочная зависть или недовольство. Не стоит тратить свое и мое время и ставить себя в неловкое положение только из-за того, что ты за что-то на меня обижен, потому что по этой «статье» меня никогда не приговорят. Пытаясь досадить мне, ты сделаешь хуже прежде всего себе.
Хэммонд с такой силой сжал трубку, что у него заныли пальцы.
– До свидания, папа, – твердо сказал он и дал отбой.
Несмотря на дождь, Юджин все-таки решила немного пробежаться и сразу обнаружила, что ливень ей нисколько не мешает. Напротив, она с меньшим отчаянием думала о том хаосе, в который погрузилась вся ее остальная жизнь. Из-за поездки в полицию ей пришлось перенести несколько лечебных сеансов на более поздний час, что было не просто тяжело физически, но и означало существенную умственную и эмоциональную перегрузку. Но бег трусцой быстро избавил ее от внутреннего напряжения и дал отдых усталому мозгу.