Алиедора
Шрифт:
Остановились в зимних сумерках, и только теперь Алиедора заметила некие признаки усталости — тяжёлое дыхание, непривычно опустившиеся головы и плечи, уроненные, словно ставшие неподъёмными, руки.
Бодрость сохранили лишь кор Дарбе да его ближайшие помощники Хтафр и Резро.
Алиедора, хоть и провела немало времени на плече вожака, мешком свалилась в снег. Каждая жилка не то что ныла — вопила в голос, потому что удерживаться на плечах Дарбе оказалось чуть ли не труднее, чем бежать самой.
— Они близко, кор, — прохрипел Хтафр. — Десять
Каких именно «орлов» имел в виду варвар, Алиедора не поняла.
— Знаю. — Вожак северян смотрел в быстро сгущающуюся тьму. — Эти быстрее старых.
— Колдуны из-за гор прислали самых лучших, — вступил Резро.
— Колдуны из-за гор в союзе с Долье, — всё так же хрипло продолжил Хтафр.
— Вместе давят Меодор. — Резро бросил быстрый взгляд на доньяту.
«Мне нет до этого дела», — тупо подумала Алиедора. И впрямь вложенное, видать, самим Драконом великим, величайшим уходило безвозвратно, наваливалось прежнее тупое равнодушие. Она жива? Зачем, почему, для чего?
Хотя нет. Ей осталось сделать последнее, после чего можно соскользнуть обратно, в уже ставшее привычным и тёплым болото безразличия.
— Великий Дракон послал меня сказать тебе, кор, что твоя битва не под стенами столицы, — глядя в одну точку, поведала доньята окружающим сумеркам. — Величайший не открыл мне, где именно она будет. Ты найдёшь это сам.
Варвары слушали её с настоящим благоговением.
Вожак резко наклонился, грубо схватил Алиедору за подбородок, заставил вздёрнуть голову. Она молча повиновалась — что происходило с её телом, давно уже не имело значения.
Буравящий взгляд скрестился с её собственным, рассеянным, глядящим куда-то мимо, за грань сгущающейся тьмы. И вновь, как и в прошлый раз, Дарбе, похоже, не ощутил в ней лжи. Да её и не было, этой лжи — она честно передала, что сказал Дракон с небес…
— Ты узнаешь во cне, кор, что тебе д'oлжно сделать.
— Я понял, — последовал ответ.
Но когда он будет, этот сон? Големы не остановятся. Им не нужны ни пища, ни питьё. И отдых не нужен тоже. Что собирается делать вожак северян, как спасаться?
Но, похоже, самого кора Дарбе это ничуть не беспокоило. Со словами: «Дракон всевидящий, всезнающий укажет нам дорогу» — предводитель варваров растянулся прямо на снегу, закрыл глаза и миг спустя уже спал, как ребёнок.
Невдалеке Хтафр походя ткнул носком сапога скулившего Метхли. Трёхглазый чародей охнул и дёрнулся. Убедившись, очевидно, в том, что волшебник до сих пор жив, северянин кивнул и отошёл.
А может, тебе его добить, благородная доньята Алиедора? Прошлый раз ты не довела дело до конца, но теперь…
В каждой цепи есть слабое звено, но бывает так, что разбить только его недостаточно. Нужно выбивать эти звенья одно за другим, до тех пор, пока… пока не останешься только ты и никаких цепей вообще. Метхли был самым слабым звеном в цепи северян; зачем они держали его, Алиедора вообще не могла понять. Бить её сумел бы любой.
Значит, Метхли?
Убивай слабых и выжидай
Это простой закон жизни.
У Алиедоры не было никакого оружия, но достать нож она сумеет, варвары увешаны этим добром.
Да. Убить Метхли. Это станет первым шагом твоего возвращения, доньята.
Вопрос «возвращения куда?» она себе так и не задала. Само слово «возвращение» донельзя приятно каталось во рту, таяло, точно медовый пряник. Возвращение — а ей есть куда возвращаться. Метхли сбил её с изначального пути — Метхли за это и заплатит.
…Однако прикончить трёхглазого чародея не удалось — кор Дарбе вскочил со снега, словно и не спал ещё мгновение назад.
— Дракон разрушающий, испепеляющий явил мне свою волю. — Казалось, вожака северян охватило настоящее пламя. Только что он пребывал в абсолютном покое, и вот его переполняет бьющая через край сила.
«Всё-таки они не люди, — отстранённо подумала Алиедора. Равнодушно, просто осознавая творящееся. — Не люди, хотя и ходят на двух ногах. Неужели их и впрямь так изменила Гниль? Или Дракон великий, величайший её посредством?»
Вопросы канули в глубину опустевшей души, словно камушки в тёмный пруд. Нет ответа, и не нужен он.
Варвары же тем временем во все глаза глядели на вождя. Ни у кого, похоже, не было и тени сомнения, что устами кора Дарбе говорит сейчас сам Дракон.
— Капле Его крови нужно последнее испытание, — провозгласил вожак северян. Алиедоре показалось, что татуировки его шевельнулись, словно отделяясь от кожи и зловеще выставляя острые изгибы с изломами. — Она уже почти с Ним, с Драконом сокрушающим, возрождающим. Осталось лишь пресечь одну и последнюю цепь, приковывающую каплю к её нынешнему пустому существованию. За мной!
Никто не задавал вопросов. Лагерь был свёрнут так же стремительно, как и раскинут.
Северяне повернули на юго-запад, вдоль главного тракта, соединявшего стольный Меодор через перевалы Реарских гор с Навсинаем и владениями Высокого Аркана.
Здесь, вблизи новоутверждённого трона его величества Семмера Первого, владыки Долье и Меодора, ещё поддерживался какой-то порядок или, во всяком случае, его видимость. По тракту маршировали отряды дольинцев и пошедших к ним на службу меодорских нобилей. В сёлах над печными трубами поднимался дым — рачительный хозяин, король Семмер вовсе не собирался резать овец, могущих давать шерсть. Ещё совсем недавно кор Дарбе задержался бы, чтобы устроить славную охоту с последующим жертвоприношением, — сейчас он понукал свой отряд так, словно за ними гнался сам Белый Дракон. Мелкие дозоры и патрули разбегались, едва завидев сжавшийся чёрный клубок северян; отряды крупнее пытались изготовиться к бою, но кор Дарбе их просто обходил — казалось, варвары обрели ловкость и невидимость лесного зверя.