Алиса
Шрифт:
А кто будет тратить свои деньги на такую, как она?
В шизофренический бред тоже поверить не получалось. Ладно бы голоса какие-то, или там галлюцинация быстрая, или ладно бы Алиса вдруг вспомнила, что она — Наполеон. Но чтобы вот так вот целую чужую квартиру видеть чётко и детально, разговаривать с этой Майей…
Алиса зачем-то протянула руку и постучала костяшками пальцев по кафельному полу.
Вздохнула.
Вот тебе и новая жизнь, и смена обстановки.
А дома у неё что?
Пропала? Несмотря на письмо в вуз, родители, когда найдут собранные и брошенные вещи, когда поймут, что вся
«Ещё решат, что я с собой покончила из-за этого дурацкого поста».
Алиса злорадно улыбнулась.
Так им и надо.
А может, она покончила? Проснулась среди ночи, поймала белку и повесилась, а это — типа Рай или новая жизнь в награду за мучения?
Только как же она тут будет жить, если ей уже двадцать лет, и все эти двадцать лет её в этом мире не было?
А если её завтра же «выбросит» обратно в Ленинск?
Неужели правда другой мир? Неужели она — Алиса Минина — взяла и попала в другой мир? Настоящий?
В дверь неуверенно постучали и голос Майи спросил:
— У тебя там всё в порядке? Помощь нужна?
— Всё хорошо! — живо отозвалась Алиса и подскочила на ноги.
Пора разобраться, как минимум, что тут происходит!
Она подошла к зеркалу и попробовала приладить странную штуковину с незапомненным названием к лицу.
Широкая трубка длиной сантиметров в пять оказалась на конце силиконовой, как очки в масках для подводного плаванья. Алиса прижала её вокруг рта, но конструкция не присосалась — потому что внешняя сторона, задрапированная тканью, пропускала воздух.
Она натянула сужающиеся концы, разведя в стороны руки. Потом завязала тканевые полоски узлом и попробовала соорудить бантик, чтобы можно было снять эту хреновину. Приспособление здорово мешало, как и дурацкие маски времён пандемии. Ободок давил и неприятно стягивал кожу.
И вот в этом нужно ходить постоянно? Даже дома?
А есть как? Всё равно же снимать, и все твой сверхинтимный рот увидят. Как-то нелогично.
— Признавайся, ты — извращенка? — пошутила Алиса, выходя из уборной. — Зачем окно во двор в туалете?
— А чем оно тебе мешает? — искренне удивилась Майя.
— Рот, значит, показывать нельзя, а задницу можно?
Майя хихикнула.
— Похоже, правы были Дашка и Марина. Я и правда сочинила какое-то извращение… Показывай задницу кому хочешь. Что в ней такого-то? Только очень религиозные люди завешивают одеждой всё тело. А ты говоришь, что ты — атеистка.
— Ладно, — попробовала подойти с другой стороны Алиса. — А есть как? Какой смысл носить эти респираторы, если за обедом всё равно все увидят твой рот?
Майя зарделась, её бледные щёки над дурацкой штуковиной порозовели двумя алыми пятнами.
— Пищепринятие — процесс очень личный. Нормальные люди делают такое только в пищеблоке.
— Это кухня? — уточнила Алиса.
Майя сморщила нос, но кивнула.
— Ну так на кухне твой рот, что, невидимым станет? — продолжала не понимать Алиса. — Всё равно же его увидят. Или у вас света на кухне нет и окон?
— Окон в пищеблоке, конечно, нет. И пользуются им по очереди. Супруги или парочки иногда принимают питание вдвоём, разумеется. И даже готовят друг другу. Но в рот всё равно не смотрят. Это… — Майя запнулась, попробовав
— А как? — тоже понизила голос Алиса, чувствующая себя ошалевшей.
— Он меня бросил, — вздохнула Майя. — Ханжа. Ну и фиг с ним. Зато я из-за этого книгу писать начала и тебя придумала!
— Слушай, это… чуть слишком. Ты не могла меня придумать. Должно быть какое-то ещё научное объяснение.
— Научное объяснение тому, что ты материализовалась у меня в кровати? — подняла брови Майя. — Ну-ну. Что же мне теперь с тобой делать?
— Для начала рассказать всё-всё про этот мир, раз уж я сюда попала. А там решим. Вообще-то я должна была сегодня переехать и начать новую жизнь. Понятия не имею, как всё это произошло, но с этим мы разберёмся. Напоишь меня кофе?
Майя опять смутилась.
— И пить нельзя? — хмыкнула Алиса.
— Ну… с тобой-то, пожалуй, можно. Только никому не рассказывай. Тот дружок моего бывшего, он с нашего ужина фотки в инэт выложил. Мы же ещё и ели не в пищеблоке, потому что места мала… Хотя, конечно, рты друг дружки не рассматривали, как там понаписали всякие придурочные… Но в целом я теперь считаюсь бесстыжей и вообще… кухаркой называть стали, — совсем приуныла Майя.
— Это плохо, да?
— Хреновастенько. Готовить прилично только для очень близкого человека, с которым как минимум живёшь. И живёшь какое-то время, — просветила Майя, и добавила с жаром: — Вообще я считаю, что это — Средневековая дичь! И условно так и есть. В интернете публикуют рецепты, а на некоторых сайтах можно и видео посмотреть. В магазинах продают продукты для взрослых, специи и соусы 18+ можно даже с доставкой заказать. Но если ты начнёшь угощать своей стряпнёй кого попало… Городок у нас маленький и консервативный. И все эти условности в ходу. А я, между прочим, — она опять понизила голос, — очень вкусно готовлю.
— Аж слюнки потекли, — хмыкнула Алиса, действительно проголодавшаяся.
Майя опять покраснела, да так густо, что даже шея пятнами пошла.
— Тебе нужно научиться разговаривать, прежде чем выходить на улицу. Это сейчас пипец как вульгарно было. Даже для меня. Я дам тебе моё блюдо вместо стандартного набора, но ты ни в коем случае не должна никому об этом говорить. Обо мне и так сплетничают.
— Очень понимаю, — честно призналась Алиса. — Я тоже полторы недели назад попала в дикую историю. Пойдём съедим что-то, и я тебе расскажу.
— Так тоже не говори. Это странно.
— Слушай, есть нужно как минимум несколько раз в день. Как тогда в гости ходить? Или по городу?
— В гостях спрашиваешь, можно ли воспользоваться пищеблоком, заходишь туда, обязательно одна, берёшь стандартный набор питания номер один, два или три в холодильном шкафу и принимаешь пищу. Там же есть кран с водой. Ну или холодные напитки. А кофе, про который ты сказала, это очень… Понимаешь… горячее питьё, ну всё то, что ты потребляешь медленно, это дело очень интимное. О таком не говорят и не просят. Таким развлекаются у себя дома. Хотя, конечно, есть кофейни для взрослых. Но они с одиночными кабинками.