Алия
Шрифт:
Пару взглядов на красивые и выразительные еврейские карие глазки, немного заострённый подбородок, непонятного светло-каштанового или тёмно-русого цвета слегка волнистые волосы чуть ниже плеч спереди, а сзади – до середины спины. Периферийным зрением уловил стройные ножки под джинсовой юбкой чуть выше колен, но боялся опускать взгляд, чтобы не дай бог она не подумала чего плохого обо мне. Кажется мы проехали пару остановок от автовокзала до городского парка. В парке ели мороженое и как-то незаметно разговорились о своих друзьях и подругах, об учёбе, обо всём понемногу, но разговор был лёгкий и непринуждённый, как будто мы были давно знакомы. Вспоминали детство и смеялись над вчерашним "супчиком" после чая. Договорились встретиться
Вот второе свидание уже точно было совершенно другим, как ни с одной девушкой, с которыми мне случалось встречаться. Дойдя до набережной Южного буга, мы сели на скамейку небольшого прогулочного катера, солнце опустилось низко, подул прохладный ветерок с реки, и когда катер тронулся, Нонночка съёжилась от холода, а я осторожно положил свою руку ей на плечи, хотелось хоть как-то согреть девушку, и посмотрел ей в глаза, чтобы понять: не обидится ли она. Она подняла взгляд и не отдёрнула плечо, а затихла, как мышка. Эта минута, когда мы были ближе друг к другу, ощущали внутреннюю теплоту, и стала тем моментом, который называют: взаимная любовь с первого взгляда. Мы ещё молчали несколько минут, но это было только внешнее молчание, внутри же наши души пели и были безумно счастливы, каждая – ощутив свою половинку, потеряв отсчёт времени и пространства, улетев куда-то высоко-высоко в небо…
Мы обменялись адресами, обещали писать друг другу письма (интернета ещё не было), и номерами телефонов (тогда это были домашние телефоны, а не мобильные).
А ещё через день отец и я уже ехали домой в поезде Москва-Саратов.
Тогда я записал себе в блокнот стихотворение, которое так и назвал "В поезде":
Немного говорили
Пленительные глазки,
Но душу озарили
Таинственностью сказки.
Расставшись слишком срочно,
Украсили мечты.
Теперь я понял точно-
Нужна мне очень ты.
В окне леса мелькают
Как будто дни в судьбе.
Ход времени меняют
Все мысли о тебе.
Жаль, поступил я скверно,
Что не сказал тогда.
Из наших уст, наверно,
Текла одна вода.
Как та, что в Южном Буге
Спокойно лишь течет.
И не грозит подруге
Страстей водоворот.
Неловкое молчание
Лишь выдавало нас.
При скромном расставании
Разгаданном сейчас.
А может, плод фантазии
Разбужен был во мне.
Ты скажешь:"Безобразие,
Ошибся при луне".
Как хочется мне ясности
И слов:"Я очень жду".
В неудержимой страстности
Я
Часть третья
Уже через день я написал Нонночке первое письмо, но не решился послать в нём это стихотворение. Ждал неделю ответа, а его всё не было и не было.
Так появилось второе стихотворение "Ожидание":
За окном ослепший дождик
В подоконники стучит.
"Хорошо- не нужен зонтик"-
Тихо мне он говорит.
Хоть и вечер- солнце светит,
И как-будто легче ждать.
Старый дом мне не ответит:
Как с судьбою поступать.
Сам себе вершитель счастья.
Это понял я давно.
Сколько б не было ненастья,
Горевать немудрено.
Все мечты к одной лишь цели
Я обязан устремить.
Как объехать злые мели,
Чтобы легче было плыть?
Надо мне найти удачу
И по времени успеть,
Расстояния задачу
Без проблем преодолеть.
Очень хочется вернуться,
Вновь волненье испытать
И улыбке улыбнуться,
И плечо к плечу прижать.
Если ты ответишь нежно
Что-то вроде слова "Да",
В море счастия безбрежном
Утону я навсегда…
Жду письмо я с нетерпеньем.
Очень долго- трудно ждать,
Утешаясь лишь мгновеньем:
Эти строчки дописать.
Просто изливал душевные переживания в стихотворной форме, не подозревая, что желание писать стихи будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Когда стихотворение рождалось – это немного успокаивало и давало ощущение: день прошёл не зря. Я ждал ответа, но не было сил так долго ждать и я продолжал писать новое письмо и новые стихи.
Вновь за окном гремит гроза,
И дождик льет как из ведра.
Передо мной твои глаза,
И не усну я до утра.
После того как я отправил пятое письмо, наконец, пришёл её тёплый ответ на моё первое. К этому времени я точно знал: поеду к ней снова. Когда же пришло письмо, то уже уверенно сказал об этом родителям. И они меня поддержали. Мама видела и чувствовала, что со мной творится, и поговорив с папой, сказала: "Виталик, мы видим: это серьёзно. Езжай к ней прямо сейчас, пока у неё ещё не началась учёба в сентябре".