Аллергия

Уэстлейк Дональд Эдвин

— Господи! — вскричал Альберт.

Элизабет, пока он болел, спала в другой постели и не слышала его.

— Завтра я должен поправиться, — громко произнес он, снова опуская голову на подушку, и полежал еще некоторое время, раздумывая об этом.

Но наутро лучше ему не стало. Его разбудил стук дождевых капель по окну спальни. Он сел, тотчас поняв, что все так же болен и немощен, и его охватила паника. Но он постарался ее подавить, решив сохранять хладнокровие.

Зашла Элизабет с вопросом, что бы ему хотелось

на завтрак.

— Мне нужно позвонить, — сказал Альберт.

— Кому ты хочешь, чтобы я позвонила, милый?

— Нет, — отвечал Альберт твердо, — я должен позвонить сам.

— Милый, да я с радостью...

Альберт злился редко, но, уж когда на него находило, он становился невыносим.

— Твоя радость меня не волнует, — выдавил он саркастически и гнусаво из-за заложенного носа, — мне нужно позвонить, а тебя я всего лишь прошу помочь мне спуститься в гостиную.

Элизабет по доброте душевной запротестовала, но, увидев в конце концов, что Альберта не переубедить, сдалась. Он был слаб, как котенок, и, тяжело опираясь на нее, спустился вниз по лестнице в гостиную. В полном изнеможении он опустился в кресло рядом с телефоном. Элизабет меж тем отправилась на кухню — приготовить то, что она называла “хорошеньким яичком всмятку”.

"Хорошенькое яичко всмятку”, — скрипел зубами Альберт. Его душила ярость. В жизни он не чувствовал себя столь физически слабым, и в жизни не испытывал он столь страстного желания крушить всех и вся. Окажись мистер Клемент сейчас тут, уж Альберт все бы выложил ему. Никогда еще не было ему так плохо.

Он едва мог поднять телефонный справочник, и перелистывание страниц требовало невероятных усилий. И конечно же для начала он искал не ту букву. Наконец, найдя нужный номер, он набрал его и, услышав голос, сказал:

— Попросите, пожалуйста, Тома.

— Которого Тома?

— Да не знаю я! Тома!

— Мистер, у нас тут три Тома. Если вам нужен Том Скильцовски — это одно, если нужен...

— Том, который до востребования!

— А, тогда это Том Кеннебенк. Подождите.

Альберт прождал три минуты. Время от времени он переспрашивал в трубку, но ответа не получал. Он уже думал, что их разъединили, и собирался перезвонить, но послышались отдаленные голоса — если б он сделал, как хотел, то при снятой трубке на том конце вновь дозвонился бы не скоро.

Терпение его было вознаграждено, когда в трубке раздался голос Почтальона Тома:

— Алло? Кто говорит?

— Алло, привет, Том, — Альберт старался говорить бодро, — это знаете кто — Альберт Уайт.

— А! Как вы там, мистер Уайт?

— Да не очень здорово, Том, в том-то и дело. Я весь уик-энд провел в постели и...

— Ну вот, мистер Уайт. То-то вы были сам не свой на той неделе.

— Ну да. Я...

— Я это понял сразу, как вас увидел. Помните? Я вам еще сказал, что вы ужасно выглядите?

— Да-да,

вы правы, Том, — Альберт едва сдерживался, — я вот насчет чего, — заторопился он, пресекая дальнейшие разглагольствования на медицинские темы, — я насчет письма для меня.

— Сейчас погляжу. Подождите. — И не успел Альберт ответить, как Том бросил трубку и пошел смотреть.

Пока Альберт в бессильной ярости ждал, когда этот дурень вернется, вошла Элизабет с дымящейся чашкой чаю, приговаривая:

— Ну-ка, попей, милый. Это тебе придаст сил. — Она поставила чашку рядом с телефоном и пристроилась рядом, сложив руки на животе. — Что-то важное? — смущенно спросила она.

Альберту приходило в голову, что рано или поздно придется все это Элизабет объяснять. Каким образом — он и понятия не имел, уповая лишь на то, что придумает что-нибудь до того, как начнет действовать. Но сейчас надо было хотя бы вести себя естественно. Состроив подобие улыбки, он пояснил:

— Это все, понимаешь, дела. Кое-что надо сегодня сделать. Как там яйцо?

— Сейчас будет готово. — И она заторопилась обратно на кухню.

Через минуту объявился Почтальон Том:

— Вот ваше письмо, мистер Уайт. Сами знаете от кого.

— Том, послушайте меня внимательно. Я сегодня болен, но завтра, надеюсь, будет получше. Придержите пока письмо. Не отсылайте его Бобу Харрингтону.

— Минутку, мистер Уайт.

— Том!..

Но тот опять исчез.

Вошла Элизабет, показывая жестом, что все готово. Альберт, силясь улыбнуться, махнул рукой, отсылая ее обратно. Тут воротился Том, приговаривая:

— Так, ну вот, мистер Уайт, это письмо у нас со вторника. Элизабет еще не сдвинулась с места. Альберт яростно замахал в ее сторону, чтобы она убиралась.

— Я за ним зайду через день-два, — произнес он в трубку.

— Вам бы лучше позвонить мистеру Харрингтону, — посоветовал Том, — чтоб он выслал его вам, как только получит назад.

— Том, подержите его для меня!

— Не могу, мистер Уайт. Помните, мы об этом говорили. Вы же сами сказали — обязательно отошлите обратно, если я не заберу за пять дней.

— Но я болею! — взревел Альберт. Элизабет стояла как вкопанная, и Альберт понимал, что ей до смерти хочется узнать, в чем тут дело.

— Мистер Уайт, — произнес Том беззаботно, чем привел Альберта в еще большее бешенство, — если вы больны, все равно вы никакими подпольными делами заниматься не сможете. Разве что под одеялом. Хи-хи.

— Том, ну вы же меня знаете! Голос-то мой вы узнаете, правда?

— Ну конечно, мистер Уайт.

— Ну так письмо-то адресовано мне, так ведь?

— Мистер Уайт, почтовые правила гласят, что...

— Да к чертям ваши правила!

Элизабет была в изумлении. Почтальон Том тоже выразительно замолк. Да Альберт и сам был несколько ошарашен.