Шрифт:
Аллергия (от греч. allos – иной, ergon – действую), состояние повышенной чувствительности к определенному веществу или веществам (аллергенам), развивающееся при повторном воздействии этих веществ.
Сижу, короче, на остановке, курю. Никого не трогаю. Вдруг прямо за моей спиной пробегает огромный таракан размером со взрослого корги, не пизжу. В общем, останавливается он, зависнув на стене, где-то на уровне второго этажа дома, что позади меня, выворачивает голову, смотрит свысока точно мне в глаза, как никто раньше не смотрел, так проникновенно, что дыхание сперло, и дальше
Котик.
Дубль 124. Весна. Бревенчатый дом со ставнями укутали прошлогодний малинник и молодые яблоньки. Окно испускало тусклый теплый свет одинокой масляной лампы, освещая уснувшие в вечернем холоде первоцветы. Вездесущий взор проник в спальню современных староверов. Дети, сидя на соломенном матрасе, передавали друг другу стеклянную банку с травой и что-то рассматривали, не забывая слушать сказку, что читал им дед.
– А дальше? Что дальше? – глава закончилась на самом интересном, и по комнате начал распространяться звонкий недовольный галдеж.
Старик захлопнул книгу.
– На сегодня всё, пора спать…
– Ну… Фуу!
– И что, он теперь убьет его?
– … Ну, хорошо, подскажу… Случается в жизни, что самые близкие нас убивают… Медленно, размеренно… Так, что ты этого даже не замечаешь… Да они и сами не замечают…
– Как? Как так? – раздался детский шепот…
– Ну-ка, лучше дай посмотреть… - Прохрипел дед, а малыш протянул ему банку с травой. Тот, разглядев в ней окуклившуюся переливницу, улыбнулся и вздохнул, - Но иногда… - Дед внезапно встрепенулся, встал и поставил банку на стол, поближе к лампе, и так же резко стих, будто, забыв обо всём.
– Что иногда? – спросил малыш.
– Эх, нет, время ещё не пришло…
Вездесущий взор кинокамеры стремительно покинул деревню, скрывшись в лесу.
Котик.
Центр города. Тихая улочка. Молодая новенькая работница модной цветочной лавки собирала очередной заказ. Как обычно скучая и поглядывая через стеклопакет двери на редко проходящих мимо людей, она безжалостно обрывала крепкие рубашки хрустящих роз.
«И зачем это нужно? И так вроде, красиво. Какое-то насилие над цветами…» - мысленно недоумевала девушка. «Ну что ж, это твоя работа…» - поразмыслила она и перевела взгляд на маленького жучка, ползущего по руке.
«Наверное, с цветов. Ну что ж, друг, придется тебе подышать выхлопами… Кажется, это единственный вариант… А вокруг ни травинки… Но ты справишься, я почти что уверена», - подумала она и осторожно подошла к двери, выкинув беспомощное существо на пыльный сухой асфальт тротуара. Дверь захлопнулась, китайские колокольчики снова звякнули.
– Не, никого? – Мари, шеф-флорист, появилась из комнаты отдыха на переливы бубенцов.
–
– Ну тож неплохо, - отпозитивила Мари. – Рит, эт… Шипы не забудешь срезать?
Рита в ответ кивнула, мастерски скрыв легкую неприязнь к собственному имени, и полезла в ящик за канцелярским ножом. Кажется, она уже всё решила. Продолжив разделываться с цветами, Рита начала перебирать в голове некоторые недалёкие от оригинала варианты на замену…
«Ну… Что ж… Может, попробовать поиграть только с первой буквой? И всем так, пожалуй, будет легче привыкнуть… Итак, начнём с начала… Значит, А… Аита… Б… Бита? Точно НЕЕЕТ… Вита? Шило на мыло… Гита?! Пхах!!! Дита… Уже где-то было… Или, может, обрезать всё лишнее к чертям собачьим?» - Рита закончила с шипами, глаза ее загорелись. День прошел в мечтаниях о новом имени, и, быть может, даже судьбе…
Котик.
Месяц спустя, в той же цветочной лавке. Конец смены.
– Ой, блин… я случайно…
Мари, попивая американо из соседней кофейни, подошла к столу, где Рита кровожадно лишила дорогущую розу молодого отростка и нижней трети стебля. Она безмятежно покрутила цветок на уровне глаз.
– Да фиг с ней, спишу… Можешь взять себе, если хочешь! – Мари положила розу обратно, на стол, а Рита лишь чуть округлила глаза. – Да, после кофе я добрая, - она хихикнула.
– Ну… спасибо тебе. – Рита чуть улыбнулась, на столе завибрировал телефон. – Это Дэн, - Пояснила она и скрылась в комнате отдыха.
Анна приняла смену.
– Да, хорошо, через час, значит, примерно? – Рита натягивала одной рукой ветровку, не отрываясь от телефона, - Всем пока! – шепнула она, подхватив со стола, прямо из под носа Анны испорченный ей парой минут ранее цветок.
Девушки беззвучно помахали ей в ответ. Дверь захлопнулась, Рита скрылась. Мари пожала плечами, глянув украдкой на Анну, та улыбнулась.
Котик.
Рита и Дэн идут вдоль широкой улицы, разговаривают. Их диалог периодически разрывает шум города, гул клаксонов. Дэн держит в руке розу.
– Ну что, как концерт?
– Как обычно. Хотя, неплохо… Да… Если сравнивать с прошлым годом…
– Как-нибудь зайду, посмотрю… Сегодня не успела, извини…
– Да ничего, они каждую субботу… Успеешь.
– Кстати… Может, зайдём кое-куда? Надо кое-что отметить! – Рита хитро скосила глаза, а Дэн немного напрягся. – Да не, не… Не то, что ты подумал… Так, по мелочи! – они свернули в ближайшую кондитерскую.
Котик.
Трио официантов резво шныряло по милой уютной кафешке, плотно укомплектованной горожанами всех мастей.
– Кажется, нам повезло, что у той парочки разорался ребенок!
– Рита хихикнула, комично выпучила глаза и направилась к освободившемуся столику.
– Да уж… - Дэн сделал заказ.
Рита чуть покопошилась в сумочке и ее лицо застыло в хитрой мине, проявив ямочки на щеках. Официант уже принёс вьетнамский ледяной, она отглотнула немного и раскрыла перед Дэном свой новый паспорт.
– Ну вот! Сегодня отмечаем… твой концерт, конечно, и это!
Дэн осмотрел внимательно страницу с фото.