Аллигент
Шрифт:
– Он прав,- говорит Юрай.
– Четыре быстрый. Не лучше меня, но всяко быстрее такого ботана как ты.
Кристина засмеялась.
– Что?
– Ботан. Юрай трогает свой нос.
– Это игра слов. Всезнайка, Эрудит . . . допёрли? Вроде как Стифф.
– У Бесстрашных самый странный сленг. Лохи, ботаны . . . а какой термин для Искренних?
– Ах да, конечно. ухмыляется Юрай. –Придурки.
Кристина толкает Юрая так, что он роняет фонарь. Тобиас, смеясь, ведёт нас к другим членам группы, стоящим в паре метров от нас. Тори машет фонариком в небо, чтобы привлечь внимание, а затем говорит, -
Мы идём близко друг к другу, словно завязанные шнурки. Тори идёт в метре впереди нас, а со спины, в темноте она похожа на Эвелин, её конечности такие худые и жилистые, плечи расправлены, уверенна она знает, насколько устрашающе выглядит. В свете фонаря легко различима татуировка ястреба позади её шеи, первое о чём я говорила с ней, когда она проводила мой тест на способности.
Она говорила, это символ страха, который ей пришлось преодолеть, страха темноты.
Интересно, испытывает-ли она его сейчас, наверное ей было трудно встретиться с ним.
Что если страхи никуда не уходят, просто теряют свою власть над нами. Она уходит дальше от нас с каждой минутой, словно бежит а не идёт. Она жаждет выбраться отсюда, из места, где был убит её брат, где ей преградила дорогу женщина - афракционер, которой не должно было быть в живых.
Она далеко впереди нас, когда раздаются выстрелы, я вижу как падает её фонарь, не её тело.
– Разделиться, голос Тобиаса прорывается сквозь плач нашего хаоса.
– Беги!
Я ищу в темноте его руку, но не нахожу. Хватаю пистолет, который дал мне Юрайа перед уходом, и держу перед собой, стараясь не обращать внимания на то, как сжимается моё горло. Я не могу бежать в темноте. Нужен свет. Я бегу по направлению к телу Тори, её фонарю.
Я слышу, но не осознаю выстрелов, криков, топота бегущих ног. Слышу, но не осознаю своего сердцебиения. Я падаю рядом с фонарём, который она выронила, и подбираю его, предполагая, что схвачу его и побегу дальше, но в его свечении я вижу её лицо. Оно блестит о пота, её глаза закатились за глазницы, словно она ищет что-то, но слишком устала, чтобы найти.
Одна пуля попала ей в живот, ещё одна в грудь. Она не сможет этого пережить. Я может, и злюсь на неё за драку со мной в лаборатории Джанин, но она все ещё Тори, женщина, охранявшая секрет моего отклонения. Горло сжимается, когда я вспоминаю, как шла за ней в комнату тестов, взгляд падает на её татуировку-ястреба.
Её глаза движутся в моём направлении и останавливаются на мне. Она морщит брови, но не говорит.
Я обхватываю фонарь большим пальцем и тянусь к ней, чтобы взять её мокрую от пота руку. Слышу, кто-то приближается, я поднимаю фонарь и пистолет в том же направлении.
Луч ударяет в женщину с браслетом Афракционеров, она целится мне в голову. Я стреляю, сжимая зубы, так сильно, что они скрепят.
Пуля попадает ей в живот и она кричит, стреляя куда попало.
Я смотрю на Тори, её глаза закрыты, она не двигается. Светя фонарём на землю перед собой, я убегаю от неё, и женщины, которую только что подстрелила. Мои ноги болят, лёгкие горят. Не знаю,
Наконец я вижу свет впереди. Поначалу мне кажется это другой фонарь, но по мере того, как я приближаюсь к нему, он оказывается больше и неподвижнее, чем фонарь – это фары. Я слышу шум двигателя, и прячусь в высокой траве, выключая фонарь и держа оружие на готове.
Фургон останавливается, и я слышу голос:
– Тори?
Похоже на Кристину. Фургон красного цвета, покрытый ржавчиной, транспорт Дружелюбных. Я встаю, освещая фонарём своё лицо, чтобы она могла меня видеть.
Фургон стоит в нескольких метрах впереди меня, и Кристина освобождает пассажирское сидение, обхватывая меня руками. Я прокручиваю всё ещё раз в голове, как падает тело Тори, как женщина Афракционер хватается за живот.
Не сходится. Не похоже на правду.
– Спасибо,боже, сказала Кристина.
– Садись. Мы идем искать Тори.
– Тори мертва, говорю я прямо, и слово "мертва" делает это правдой для меня. Я вытираю слезы на щеках нижней стороной ладони, пытаясь контролировать дрожащее дыхание.
– Я застрелила женщину, убившую её.
– Что? с яростью произносит Джоанна. Она перегибается через водительское сидение.
–
Что ты сказала?
– Тори больше нет, говорю я.
– Я всё видела своими глазами.
Выражение лица Джоанны скрыто за её волосами. Она тяжело выдыхает.
– Ну, тогда попробуем найти остальных.
Я залезаю в фургон. Двигатель рычит когда Джоанна давит на газ, нас трясёт на траве, пока мы едем искать остальных.
– Ты видела кого-нибудь из них? говорю я.
– Нескольких. Кару, Юрайа. Джоанна мотает головой.
– Больше никого.
Я хватаюсь за дверную ручку и с силой сжимаю её. Нужно было лучше искать Тобиаса. если бы я не остановилась рядом с Тори . . .
– Что если Тобиас не выбрался?
– С ними всё хорошо, я уверенна, говорит Джоанна.
– Твой парень умеет за себя постоять.
Я киваю, не уверенно. Тобиас может о себе позаботиться, но в такой заварухе выжить можно было только волею случая. Неважно как хорошо ты подготовлен, если нет места где пули не смогут достать тебя, или как, стреляя в темноту попасть в того, кого ты не видишь. Это просто удача, или предвидение, смотря, во что ты веришь. И я не знаю -
некогда не знала - во что точно я верю.
Он в порядке, он в порядке, он в порядке.
С Тобиасом всё хорошо.
Мои руки трясутся, и Кристина сжимает моё колено. Джоанна везёт нас к месту встречи, где она видела Юрая и Кару. Я слежу, как стрелка спидометра поднимается, затем останавливается на 75. Мы толкаем, друг друга в кабине, и подпрыгиваем, двигаясь по неровной поверхности.
– Вон там! Показывает Кристина. Клочок света впереди нас, некоторые как фонари, некоторые круглые, как фары.
Мы подъезжаем ближе, и я вижу его. Тобиас сидит на капоте другого грузовика, его рука испачкана кровью. Кара стоит прямо перед ним с аптечкой. Калеб с Питером сидят на траве в нескольких метрах от них. Перед тем как Джоанна полностью останавливает фургон, я открываю дверь, выпрыгиваю и бегу к нему.