Аллигент
Шрифт:
– Я знаю, говорит Тереза и уходит.
Я стою так долгое время, наблюдая как Эвелин смотрит в окно, стуча пальцами по стеклу.
Я чувствую, что я стал кем-то между моей матерью и моим отцом, насильственный и импульсивный, и отчаянный, и испуганный. Я чувствую, что потерял контроль над тем, кем я стал.
Глава 32.ТРИС
Девид вызвал меня к себе в офис на следующий день, и я боюсь, что он помнит, как я использовала его в качестве щита, когда я пятилась от оружейной лаборатории, как я указала пистолетом на его голову
Зои встречает меня в холле отеля и ведет меня по главному коридору вниз в еще один, длинный и узкий, с окнами справа от меня, которые показывают небольшой флот самолетов ,сидящих рядами на бетоне. Снег касается стекла, ранний вкус зимы, и тает в течение нескольких секунд.
Я украдкой смотрю на нее, когда мы идём, в надежде увидеть то, кто она, как когда она не думает, что кто-то наблюдает, но она, кажется, так же, как всегда - бодрая, но деловая. Как будто атаки и не было.
– Он будет в инвалидной коляске, говорит она, когда мы достигаем конца узкого коридора.
– Лучше не разыгрывать из этого трагедию. Ему не нравится, когда его жалеют.
– Я не жалею его. Я изо всех сил стараюсь сдержать гнев в голосе. Это сделало бы меня подозрительной.
– Он не был первым человеком, в которого попала пуля.
– Я всегда забываю, что ты видела намного больше жестокости, чем мы - говорит Зои, сканируя свой пропуск на следующем посту безопасности, который мы проходим. Я пристально смотрю на охранников по другую сторону стеклянной перегородки. Они стоят прямо с оружием на их плечах, смотрят вперед. Мне начинает казаться, что они стоят так целый день.
Мне нехорошо и тяжело, как будто мои мышцы связаны с более глубокой, душевной болью. Юрайа все еще в коме. Я все еще не могу смотреть на Тобиаса, когда вижу его в общежитии, в столовой, в коридоре, не вспоминая, как взорвалась стена рядом с Юрайей.
Я не знаю, когда станет лучше, если вообще станет, не уверена, что эти раны можно излечить.
Мы проходим мимо охраны, и кафельный пол сменяется деревянным. На стенах висят небольшие картины в золоченых рамах, а снаружи кабинета Девида стоит подставка с букетом цветов. Это всего лишь маленький штрих, но создает такой эффект, как будто моя одежда испачкана в грязи.
Зои стучит, и голос изнутри отвечает: "Входите!"
Она открывает дверь предо мной, но не заходит внутрь. Кабинет Девида просторный и теплый, все стены сверху донизу заставлены книгами. Слева стоит рабочий стол со стеклянными экранами, подвешенными над ним, справа - небольшая лаборатория с оборудованием из дерева, а не из металла.
Девид сидит в инвалидном кресле, его ноги стянуты тугим материалом - я предполагаю с целью держать кости в правильном положении, чтобы они срослись. Он выглядит бледным и изнуренным, хотя довольно здоровым.
И хотя я знаю, что он связан моделированием атак и со всеми теми смертями, мне сложно соединить те действия с человеком, которого я вижу перед собой. Мне интересно, если злой человек ведет себя с некоторыми, как хороший, говорит, как хороший, то считают ли они его таким же приятном человеком, как и хорошего.
– Трис. Он толкает себя ко мне и зажимает мою руку между его руками. Я держу свою руку
– Ты такая храбрая, - говорит он, затем отпускаем мою руку.
– Как твои травмы?
Я пожимаю плечами.
– Бывало и похуже. Как ваши?
– Мне потребуется некоторое время, чтобы снова ходить, но они уверены, что я смогу. В любом случае некоторые из наших людей разрабатывают специальное устройство для ног, так что я буду первым, кто протестирует его, если мне потребуется, говорит он, и в уголках его глаз появляются морщины.
– Не могла бы ты подтолкнуть меня обратно к моему столу? У меня все еще есть сложности с управлением.
Я двигаю его к столу, направляя его стянутые под столешницей ноги, и его тело следует за ними. Когда я уверена, что он в правильном положении, я сажусь на стул напротив него и пытаюсь улыбнуться. Чтобы найти способ, как отомстить за моих родителей, мне нужно, чтобы его доверие и любовь ко мне оставались непоколебимыми. А с угрюмым видом я этого не сделаю.
– Я попросил тебя прийти в основном, чтобы сказать спасибо, - говорит он, - Я не могу назвать много молодых людей, которые пришли бы мне на помощь вместо того, чтобы искать укрытие, или которые спасли бы комплекс, как ты это сделала.
Я думаю о том, чтобы приставить пистолет к его голове и поставить его жизнь под угрозу, я с трудом сглатываю.
– Ты и люди, с которыми ты пришла, прошли через много изменений с тех пор, как вы приехали, - говорит он.
– Честно говоря, мы не совсем уверены, что делать со всеми вами, и я уверен, вы сами не знаете, что вам делать, но я подумал о том, чем я хотел бы, чтобы ты занималась. Я официальный лидер этого комплекса, но, кроме того, у нас похожая с Отречением система управления, так что у меня есть небольшая группа советников. Мне бы хотелось, чтобы ты начала готовиться к этой должности.
Мои руки сжимают подлокотники.
– Понимаешь, нам необходимо сделать здесь несколько изменений после того, как нас атаковали, - говорит он.
– Мы будем вынуждены сильнее обозначить нашу позицию в нашем деле. И я думаю, что ты знаешь, как это сделать.
Я не могу с этим согласиться.
– Что... Я прочищаю горло.- Что будет включать в себя подготовка?
– Посещение наших собраний, с одной стороны, - говорит он, - изучение особенностей комплекса - как мы работаем, целиком и полностью, нашей истории, наших ценностей и так далее. Я не могу назначить тебя на официальную должность в совете в столь юном возрасте, и есть путь, по которому ты должна пройти - помогая одному из текущих членов совета - но я предлагаю тебе пройти этот путь, если ты захочешь.
Его глаза, а не голос, задают этот вопрос.
Советники, возможно, также ответственны за моделирование атак и передачу их Джанин в нужное время. И он хочет, чтобы я сидела с ними, училась, чтобы стать такой, как они.
Даже с чувством желчи во рту мне не трудно ответить.
– Конечно, - говорю я и улыбаюсь.
– Это честь для меня.
Если кто-то дает тебе возможность подобраться ближе к твоему врагу, ты всегда берешь ее. Мне не требовалось узнавать это от кого-то, я сама знаю.