Аллигент
Шрифт:
Тобиас и я обменялись взглядами. Не может даже речи быть о каком-либо диалоге между Эрудитом и тем, кто мог бы быть Эрудитом. Кара и Мэттью стоят очень близко друг к другу и чем больше они разговаривают, тем больше жестов совершают.
– Но неизбежно, что некоторые важные воспоминания сотрутся, - говорит Мэттью - Но если у нас будут записи о народных научных открытиях, мы можем обучить их этому в "туманный" период после очистки их памяти. В этот период они очень "гибкие".
Я прислонилась к стене.
– Подождите,- говорю я, -Если Бюро собирается
– Мы должны получить ее первыми,- сказал Мэттью.
– Менее чем за сорок восемь часов.-Кара не услышала то , что я сказала.
– После того, как вы сотрете воспоминания, не сможете ли вы запрограммировать их с новыми воспоминаниями? как все это работает?
– Мы просто переучим их. Как я уже говорил, люди, как правило, теряют ориентацию на несколько дней после того, как им стирают память, что значит, их легче контролировать, -
Мэттью садится и прислоняется к креслу, - мы просто преподнесем им новый урок истории, тот, что учит фактам, а не пропаганде.
– Мы можем использовать слайдшок для дополнения основного урока истории,- говорю я,-
у них есть фотографии войны, спровоцированной ГЧ.
– Замечательно, - кивает Мэттью, - Есть большая проблема, однако. Вирус сыворотки правды в лаборатории с оружием. В той самой, в которую пыталась, безуспешно, проникнуть Нита.
– Мы с Кристиной должны были поговорить с Реджи, - говорит Тоиас, - но я думаю, с учетом нового плана, вместо Реджи мы должны поговорить с Нитой.
– Я думаю, ты прав, - говорю я, - пошли узнаем, с какого момента у нее все пошло не так.
Когда я впервые оказалась здесь, мне казалось, что здание Бюро было огромным и незапоминающимся, но сейчас мне не нужно даже обращаться к указателям, что бы дойти до госпиталя, но для Тобиаса, который идет шаг в шаг вместе со мной, похоже, все иначе.
Это странно, как время может сделать место меньше, сделать странности этого места абсолютно надлежащими.
Мы ничего не говорим друг с другу, хотя я чувствую, разговор назревает между нами.
Наконец я решила спросить.
– Что случилось?- Я говорю.
– Ты едва сказал что-либо во время встречи.
– Я только...
– Он покачал головой.
– Я не уверен, что это правильный поступок. Они хотят, стереть воспоминания наших друзей, поэтому мы решили стереть их?
Я разворачиваюсь к нему и слегка касаюсь его плеча.
– Тобиас, у нас есть 48 часов, чтобы остановить их. Если у тебя есть еще какие-то идеи, что-то еще, что может спасти наш город, я готова выслушать.
– Я не могу.- Его темно-синие глаза смотрят с поражением, грустью.-Но мы действуем от отчаяния, чтобы сохранить то, что важно для нас, так же, как Бюро. В чем разница?
– Разница в том, что правильно,- я говорю твердо.
– Люди в городе, в целом, невиновны.
Люди в Бюро, которое поставили с Джанин моделирования атак, не являются невинными.
Он сжимает
Я вздыхаю.
– Это не идеальная ситуация. Но когда мы должны выбрать один из двух плохих вариантов, мы выбираем тот, который спасает людей, в который мы верим в наибольшей степени. Мы просто должны сделать это. Хорошо?
Он тянется к моей руке, руки у него теплые и сильные: "Хорошо".
– Трис!- Кричит Кристина, толкает дверь в больницу и бежит к нам. Питер за ней по пятам, его темные волосы зачесаны гладко в сторону.
Сперва я думаю, что она взволнована чем-то, и во мне просыпается надежда - что, если Юрайа пришел в себя? Но чем ближе она становится, тем очевиднее, что она не в восторге. Она в бешенстве. Питер задерживается позади нее, скрестив руки на груди.
– Я только что говорила с одним из врачей,- говорит она, задыхаясь.-Врач говорит Юрай не проснется. Кое-что о. . . Нет мозговой деятельности.
Что-то тяжелое будето падает мне на плечи. Конечно, я понимала, что Юрайа может никогда не прийти в себя. Но надежда, что держала меня в стороне от плохих мыслей, уменьшается, улетучиваясь с каждым произнесенным Кристиной словом.
– Они собирались снять его жизнеобеспечения сразу же, но я умоляла их.- Она вытирает один глаз яростно рукой, ловя слезу, прежде чем он падает.
– Наконец врач сказал, что даст мне четыре дня. Что бы я могла сказать его семье.
Его семья. Зик все еще в городе, как и их мама-Лихачка. Мне никогда не приходило в голову, что они не знают, что с ним случилось, и мы даже не пытались сказать им, потому что все мы были сосредоточены на-.
– Они собираются перезагрузить город в ближайшие 48 час, - внезапно говорю я, хватаясь за руку Тобиаса. Он выглядит ошеломленным., - Если мы не остановим их, тогда Зик и его мама забудут Юрайа.
Они забудут его прежде, чем у них будет шанс попрощаться с ним. Это будет так, будто его никогда и не существовало.
– Что?
– восклицает Кристина, широко раскрыв глаза, - моя семья там! Они не могут перезагрузить каждого! Как они собираются сделать это?
– Довольно легко, на самом деле,- говорит Питер.
А я и забыла что он здесь.
– Что ты здесь делаешь?- я раздражена.
– Я шел увидеть Юрая,- сказал он.
– Есть закон, запрещающий это?
– Ты даже не заботился о нем. Мне плевать, какое право у тебя есть.
– Трис, - Кристина покачала головой.
– Не сейчас, хорошо?
Тобиас колеблется, открыв рот, слова ждут на его языке что бы вырваться.
– Нам нужно зайти внутрь, - говорит он, Мэттью сказал, что мы можем привить людям вакцину против сыворотки памяти, так? Так что мы зайдем, привьем семью Юрайа, лишь для подстраховки и вернем их в здание Бюро, чтобы они попрощались с Юрай. Нам нужно сделать это завтра, или будет слишком поздно, - он останавливается, - и ты можешь привить свою семью тоже, Кристина. Я должен быть тем, кто сообщит это Зику и Хане, в любом случае.