Аллоды
Шрифт:
– Убитых много?
– спросил я, подойдя ближе.
– А-а, и ты уже здесь... Ладно, кто старое помянет - тому глаз вон.
Орк, которого я когда-то определил для себя как лидера Синих, осторожно уложил на лежак раненого хадаганца с нашивками батальона Красных.
– Канийских ублюдков слишком много. Наши ребята не справляются, еще чуть-чуть - и враг сбросит нас в астрал, - сказал он.
– Еще чуть-чуть и наши корабли будут здесь.
– Скорей бы, а то Лига с нами не церемонится... Короче, боец у меня один
– Может он в плену или... упал в астрал.
– Лучше так. Но если струсил да с поля боя бежал, чтоб он сгнил на гауптвахте! Нам в Империи трусы и слабаки не нужны!
После этих его слов я вдруг отчетливо осознал, что для меня разница между Красными и Синими перестала существовать.
Глава 20. Предсказание Имхотена
Лигийский корабль я видел не в первый раз - однажды мне уже довелось побывать на подобном, когда я гнался за канийским витязем, похитившим телепортатор. Тогда у меня не было времени все рассмотреть, зато сейчас я отметил, как сильно "Рука Тенсеса" отличается от привычных имперских суден. Первое, что меня поразило, - лигийский корабль был почти полностью из дерева! Трудно было даже представить, сколько лесов уходит на постройку их флота. В Империи древесина - материал не из дешевых, но в Лиге, видимо, дело обстоит несколько иначе. Вторым удивительным открытием стало то, что вместо сравнительно небольших лопастей, над кораблем раздувались настоящие паруса, вызвавшие во мне противоречивые чувства. Хоть это и было еще одним доказательством отсталости лигийской науки, я не мог не отметить, что в том, как от порывов астрального ветра синхронно вздымаются гигантские полотна, есть что-то необычайно притягательное. Прямые, вытянутые имперские корабли, с изящными лопастями на корме, вызывали ассоциации со стрелой. Лигийский корабль с округлыми бортами и высоко поднятыми парусами казался мне похожим на шарик. Но он был все-таки красив, как я не пытался убедить себя в обратном.
– Это какое-то сумасшествие! Надо дождаться помощи и захватить лигийцев без потерь с нашей стороны...
– На корабле адмирал, голова которого напичкана важными сведениями. Мы должны схватить его раньше, чем он заберет их с собой в астрал, - сказал я.
– Надеюсь, эти сведения того стоят... Посмотри, сколько убитых!
– Матрена полным отчаяния взглядом окинула берег возле корабля, где бездыханные тела имперских солдат лежали вперемешку с лигийскими. Имперцев, правда, было больше.
– Их оживят. Жрецы Триеди...
– слова застряли в горле, когда я увидел орка с отрубленной головой. Ему уже не поможет Триединая Церковь, надежды на воскрешение больше нет.
Мне нужно было со всеми остальными продвигаться к кораблю, но я, не в силах оторваться от убитого, сделал шаг к нему и присел на корточки. Неужели он показался десантникам Лиги таким опасным противником, что они отрезали ему голову? Я протянул руку к солдатскому жетону, валяющемуся
– Это же потомок Легендарного Орка!
– вырвалось у меня.
Бедняга, так и не успел добраться до Незебграда - его бросили в котел войны, где он и сгинул навсегда.
Наши солдаты к тому времени сумели прорваться на корабль и там завязался бой. Когда я ступил на деревянную палубу, в моей памяти ожил "Непобедимый" и все те, кто так и не долетел на нем до Незебграда. В тот раз мне не пришлось спускаться вниз и я не видел лигийский корабль изнутри. Но сейчас, быстро промчавшись мимо сражающихся, я в несколько прыжков преодолел деревянную лестницу с красивыми, резными перилами. Здесь тоже было шумно - штурмовики, спустившиеся раньше меня, начали выламывать все двери, но натолкнулись на серьезное сопротивление и уже пятились назад, теснимые лигийскими диверсантами. Я нырнул в боковой коридор и, толком не имея представления, куда идти, просто побежал вперед. За мной кто-то кинулся следом, заставив меня резко обернуться и отпрянуть в сторону, но это были свои.
– Надо найти капитанский мостик!
– крикнул хадаганец из Синих и тут же упал замертво - его пронзила стрела.
Из комнаты за высокими красивыми дверями - конечно же из дерева - высыпала группа лигийцев, и хотя я твердо вознамерился не ввязываться лишний раз в бой, а целенаправленно искать вражеского командира, мне пришлось обороняться. Нас оказалось немного больше, но мы уступали мастерству опытных лигийских вояк. Сначала я, активно орудуя мечом, не обратил внимания на высокого канийцах в сияющих, как золото, доспехах со знаками отличия. А вот он, похоже, сразу заметил меня. Сделав несколько шагов назад, он вернулся в комнату, из которой вышел со своими сподвижниками, и оттуда в упор смотрел на меня. Поймав мой взгляд, каниец качнул головой, как будто приглашая войти вслед за ним. Это было похоже на вызов. И я его принял.
Проскользнув мимо сражающихся, я забежал в комнату и захлопнул дверь. Шум боя сразу стих.
– Адмирал, - утвердительно произнес я.
– Мне знаком этот меч. Далеко не каждый его достоин, - ответил он и что-то мне кинул.
Я рефлекторно протянул руку и поймал ключ, тут же мысленно отругав себя за глупость, ведь Галсов мог кинуть в меня что угодно! Но ничего в моей руке не взорвалось и на коже не появились ожоги от яда. Это был просто тяжелый дверной ключ с витиеватым рисунком на головке и стержне. Я молча повернулся к двери и закрыл ее на замок. Буквально через секунду на нее с той стороны обрушился град ударов, но открывать я и не подумал. Это могли быть как свои, так и чужие, да и честный бой один на один казался мне куда более справедливым.
Меч канийца тоже выглядел впечатляюще, и его красота полностью соответствовала мастерству владельца. Галсов был самым искусным мечником из всех, что я видел. Он не делал опрометчивых выпадов, не тратил энергию на лишние движения, замечал все мои уловки и парировал атаки, плавно переходя в наступление.
Мне еще ни разу не приходилось вести бой мечом так долго, все мои предыдущие соперники умирали гораздо быстрее. Но самое удивительное, что я не чувствовал никакого переутомления от тяжелого оружия, которое нельзя было опустить ни на секунду. Наоборот, я ощутил небывалую взаимосвязь с ним, будто меч стал продолжением меня самого. Я контролировал его движения так, как если бы родился с мечом в руках и больше не выпускал никогда. От рукояти в ладони лилась энергия и с каждой секундой во мне только прибавлялась уверенность в своих силах.