Аллоды

Рисовалкин Ваня

– Черте что тут творится, - проговорил Орел оглядываясь по сторонам.
– Смотри, а вот и милиция появилась.

– Очень вовремя, - ответил я.

Дальше до мемориала мы шли без приключений. Памятник Незебу находился посреди широкой площади; он оказался еще выше, чем я предполагал - высоченный постамент поднимал и без того гигантскую фигуру в самое небо. Как выяснилось, изображенный человек не просто держал молот над головой, у его ног распласталась поверженная птица и он замахивался на нее, чтобы нанести последний удар. В

целом все это выглядело достаточно впечатляюще.

– ...И когда Незеб проиграл коварному Тенсесу дуэль Великих Магов, был он изгнан и заброшен в безводную пустыню. И благодать сошла на землю, ибо он обрел свой народ. Мы, хадаганцы, колесили тогда по барханам в скрипучих кибитках. Руки наших женщин растрескались до крови, а младенцы вместо слез плакали песком. Пустынные бури и голодные стервятники уносили одну жизнь за другой. Но нас не покидала надежда. Древнее пророчество гласило, что однажды снизойдет на золотой песок посланник небес, встанет во главе народа и поведет его к владычеству в подлунном мире. И вот Великий Незеб снизошел, встал и повел. Но много еще предстояло испытаний. Однажды на рассвете путь хадаганцев преградили злобные авиаки. Их крылья заслонили солнечный свет, и небо померкло. Их мерзкое карканье наполнило пустыню, и муж не слышал жену, когда та шептала ему на ухо прощальные слова. И тогда Великий Незеб раскрыл сердце для святой ярости и совершил первый подвиг. Ради нас, своих сыновей и дочерей. Ни единого перышка не осталось от авиаков. И хадаганцы продолжили путь к будущей славе.

Все это девушка-смотритель рассказывала с таким придыханием, что я невольно проникся историей. У подножья статуи лежали венки и я вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочу как-нибудь отдать дань уважения великому магу, но ничего подходящего случаю мне так и не придумалось. Орел, тем временем, натянул лук и выстрелил в тучу воронья, кружившей над мемориалом.

– Двоих одной стрелой, - ухмыльнулся он.
– Я почти приобщился к подвигу Незеба...

– Прекрати.

– Что? Иду по стопам Великих Предков...

– Я бы сейчас лучше пошел по стопам какого-нибудь кашевара. Есть очень хочется. А тебе?

– Я бы не против... Поищем, где перекусить?

– Поищем, где остановимся, там и перекусим, - решил я.

Но не успели мы ступить и шага, как где-то неподалеку раздался свисток и нам навстречу понесся милиционер, ниже меня ростом, но чрезвычайно важного вида.

– Стоять! Стоять, я вам говорю! А убирать кто за собой будет?!
– сурово вопрошал он, потрясая перед нами двумя дохлыми птицами, ловко сбитыми Кузьмой.

Рядом, как на зло, не было ни одной урны, так что Орлу пришлось, под грозным взглядом коротышки-милиционера, засунуть птиц себе за пояс.

– Ну вот, дичь мы уже раздобыли, проблема с питанием решена, - ухмыльнулся он.

– Я пас. Вон там бутерброды продают.

– Ну как знаешь...

Мы протолкались к бутербродам,

попутно попялившись на столичные газеты и журналы в киосках. Трудно было поверить, что скоро, возможно даже, завтра на этих самых страницах будет мое лицо.

– Хэй, подходи, не зевай! На гибберлингов рот разевай!

Я обернулся на голос и увидел орка, зазывающего публику к трем пушистым, как будто игрушечным, недомеркам, синхронно, словно они одно целое, но без особого энтузиазма выписывающих танцевальные па.

– А ну танцуй, скотина трехголовая! Весели публику!
– шумел орк, тыча в пушистиков огромной лапищей.

– Это что, правда гибберлинги?
– спросил я Орла.

– Ну да. Ты что, никогда не видел их раньше?

– Откуда?

Я подошел ближе, чтобы разглядеть получше представителей расы, о которой только слышал. Не смотря на то, что эти мелкие мохнатые существа больше походили на домашних животных, они, тем не менее, были разумны и, насколько я помнил из уроков истории, как-то были связаны с изобретением астральных кораблей. Трудно было поверить, что совершенно безобидные на первый взгляд гибберлинги, являясь полноправным народом враждебной Лиги, могут представлять реальную угрозу.

– Эх, никому эти гибберлинги не интересны, - сокрушался орк.
– Сдать их, что ли, нашим, в орочьем квартале - пусть потешатся? Думал я, что гибберлинги здесь, в Незебграде, в новинку будут, народ на них глазеть валом повалит. Фигушки! Демона бы изловить - вот тут был бы навар! Вот что мне теперь с ними делать?

– Тапки сшей, - пожал плечами Орел. Я так и не понял, серьезно он это говорил, или шутил.

– Какие-то они худые совсем, - сказал я, присев перед гибберлингами на корточки.

– Так не жрут ничего. Того и гляди, помрут скоро. Чего я им только не предлагал: и крыс, и пауков. Носы свои только воротят.

– Воронами попробуй покормить, - не растерялся Орел, и пихнул незадачливому дрессировщику двух трофейных птиц.

– А что?
– с интересом протянул орк.
– Я с голодухи и не на такое способен. Того и гляди, лапы откинут мои питомцы. Разорюсь! Эй... убогие... вот и мясцо...

– Так ты зачем сырое им пихаешь?
– сказал я.
– Они же не дикие.

– Пожарить что ли? Хм, странно: гоблины же едят, и ничего. Может, и впрямь приготовить надо... Хоть бы инструкцию какую написали, как с ними обходиться!

На Старой Площади было интересно. Мы потолкались среди людей, разглядывая витрины магазинов и киосков; пообсуждали, какие ездовые животные самые лучшие (победил дрейк с роскошным, золотистым оперением, от которого мы долго не могли оторвать глаз); оценили вкус столичного кваса, которой особенно удачно пошел в такой жаркий день; и еле отвязались от предсказательницы, все пытавшейся погадать нам на каких-то картах судьбы, однако ничего, кроме того, что будущее наше очень туманно, так и не сказавшей.