Allphyce
Шрифт:
Все они были страшными энергетами, масонами и чернушниками.
"Do Cats Eat Bats?.. Do Bats Eat Cats?!..."
Когда Мерлин проснулся, в квартире было тихо. Папа уехал в редакцию свою, сестра ушла в школу, а уставший дядя спал. Мерлин покормил рыбок (их было: 8 (восемь) аквариумов в комнатке), прочитал магическое заклинание, подошел к висящему на стене вниз головой портрету Горбачева М.С., грохнул по астралу его плевком и, напевая "анширк-ерах, ерах-амар", поспешил на
"Hlef-jiotpo Mkyt, Uhrty, Ewuf!.."
Наблюдалась порою у Мерлина дурная привычка - пускать по ночам на крыше своего дома мыльные пузыри.
Этим же утром в Москве и Московской обрасти сотрудники МВД СССР зарегистрировали 5 убийств и одно изнасилование с отягчающими обстоятельствами.
У Светочки, сестры Олега, сегодня было 4 (четыре) урока, попросила она по случаю такому братца своего купить её какие-то линейки в универмаге "Вахняшки". Мерлину же было все равно, покончив с тремя глазами, он направился к школе.
Школа - гробик со шкафчикам: шкалики и цуцыки сновали там; школа стояла на холме у перекрестка. Подойдя к школе, Олег увидел толпу, гнутый железной заборик, вдребезги какой-то "Запорожец", ментовскую машину и карету "Скорой Помощи".
"Сбили кого..."
А протолкавшись сквозь толпу увидел (еле узнал) - сбили (ее как раз проносили к "Скорой") Светочку.
"Так, значит," - почему-то очень громко проговорил Олег, некие из толпы обернулись.
У Евенеева с утра было офигительное настроение: все ночь он играл на гитаре крутой блюзон и пел под блюзон сей "отче наш" задом наперед, повизгивая от удовольствия. Вчера он поставил в Храме на Соколе свечку за упокой Христа, а, выйдя их Храма, громко хрюкнул и перекрестился снизу вверх. Евенеев был ещё крутым музыкантом и рокером. Он любил ещё группы "Лед Зеппелин", "Гонг" и "Гражданская Оборона".
Шел тем временем 1990 год от Рождения Христова.
В колхозе "Восход Ильича" двигалась с великим ускорением подготовка к Мемориальному Конкурсу монументов в обелисков под общим девизом "Г-н Морозов - жертва Сталинизма!". Святая Церковь объявила г-на сего великомучеником, а пионеры близлежащих селений рыскали по деревням и селам в поисках документов и писем, подтверждающих сталинские репрессии по отношению к г-ну Морозову. Заглядывали пионеры и в деревеньку Плевые Подлески, но там им тоже ничего-ничего не дали!
Растолкав толпу, Мерлин пошел прочь. Испугался непонятного и сложного. Страх перед, кажется, горем смял.
Так Мерлин ушел из дома.
Дракон стережет храм, овладев им.
Иногда хотелось Олегу Мерлину быть настоящим альбиносом. Впрочем, черт знает зачем, однажды года три назад перекрасил он свои цвета песка прибалтийского волосы в цвет черный. Впрочем, потом полинял.
А в 3 (три) часа открылся бывший пив-бар "Рьябинушка" и припухшие с голоду рокеры устремились дринчать и хавать.
Позвонил Мерлин Кате - странно: никто не брал там трубку.
В толпе таковых оболтусов выделялись, пожалуй, три человека: некая герла с длинным рыжим хаером (герлу звали Крыша 8-ая (восьмая)), розовощекий Тратотар Спельциписмунс и - худющий крокодилоподобный музыкант Траван Дубович Сиропкин. Двое последних оживленно беседовали. Тратотар вертел своим указательным пальцем в табачном дыму и настойчиво ухал:
"...Ни-не-го не доказывает, батенька, дык, не я - я, а как раз начало Эпохи Дзъунь-ом..."
На что Траван, ожесточенно пытаясь пробить громкими и решительными хрюками свой сопливый нос, пыхтел:
"Ты, блин, эта... х-р-р... ак! это, блин, ништяк, блин, я сейчас, понимаешь, работаю над, как бы это... сольным проектом, который... х-х-р-р-р...
В кофушу вошел Олег. Узрев Тратотара, зло улыбнулся и направился к разговору.
"Батенька, дык..."
"Х-г-г-р-р-р!.."
Подойдя к столику, Олег осторожно взял тратотаровскую чашечку с кофием и отпил половину. ("Х-х-ы-ы-р-р...", "Дык, мол..."
"Мерляша!
– возопил наконец Спельциписмунс, распахивая свои объятия, браток, дык, живой!.."
Обниматься, однако, не стал, но, отобрав у Олега свою чашечку, допил, что там осталось и:
"Ты идешь с нами, - добавил он после некоторого молчания, - на сейшн."
"Какой?"
"У него," - Тратотар показал ложечкой на Травана.
Траван же как-то ни к месту проговорил внезапно упавшим голосом:
"Мы, блин, тогда на Трубе тусовались, Этажерка не открылась еще, а Армен..."
Не успел договорить.
В кафе ввалились менты.
Тусовка засуетилась. Но менты, не обращая ни на кого внимания, деловито подошли к Травану.
"Здравствуй, Ваня."
"Да..."
"Понял? на выход, сопля..."
Взгляд Травана остекленел.
"На Трубе мы тогда, а Армен..."
"Смирно! Пошел, сука!.."
Евенеев с утра ничего не делал.
Это ещё неделю назад Олегу пришла в голову дурацкая мысль - пускать по ночам с крыши своего дома мыльные пузыри.