Алмаз 'Шах'
Шрифт:
Среди будничных забот устад Суних продолжал выполнять заказ Бур-Хана заканчивал гравировку надписи на длинном алмазе весом в шесть дирхемов. На кончик стальной иглы, смоченной маслом, он набирал немного алмазной пыли и без конца царапал по треугольной грани камня. Медленно, медленно углублялась надпись, текли дни, разделенные пятью намазами на четыре части, незаметно проскакивали короткие душные ночи. А в голове зрели дерзкие мысли. Вот есть он, устад Суних, великий мастер и знающий, что он - великий мастер. И есть правитель Ахмаднагара, называющий себя Низам-Шахом. Оба они всю жизнь провели
Жизнь и поступки каждого мусульманина предопределены. Народ увязает в нищете, шахи и султаны купаются в золоте. Так угодно аллаху. Великий мастер, знающий только радость работы, слепнет над алмазом, вырезая имя ничтожного владыки, а не свое. Так угодно аллаху... Зачем же всевышний (да святится его имя!) вкладывает в голову устада смутные мысли? Почему он указывает путь, который хотя бы частично восстанавливает справедливость? Значит, это угодно ему...
Так пусть же исполнится воля аллаха!
И вдохновенный устад Суних покрыл готовую надпись на треугольной грани кристалла тонким слоем воска и острейшей иглой вывел еще три буквы, хитроумно соединив ими выгравированную дату. Затем по восковому трафарету принялся вырезать их, не жался алмазной пыли. Он забывал о сне, урывками молился, не следил за порядком в мастерской. Никогда в жизни он не работал так усердно и терпеливо, никогда раньше его рука не была так сильна и точна. И когда заключительное слово было готово, устад Суних тщательно очистил надпись от алмазной пыли, вымыл камень и на тонком шлифовальном круге отполировал треугольную грань. И еще раз обмыл алмаз в воде, окуная его, как младенца.
Теперь грань сияла отраженным солнечным светом и внутренним золотистым пламенем самого камня. На ослепительном фоне резко выделялась надпись, при небольшом повороте на гибких буквах вспыхивали красные и желтые искорки. Последнее слово под годом гравировки в соответствии с правилами арабской грамматики не содержало кратких гласных и выглядело как "снх". Непосвященные узнавали в нем слово "санах", что в переводе означало "год". Но оно было наполнено другим смыслом - тайным, подлинным и справедливым.
Через века и страны царственный алмаз нес на своей грани имя великого Устада Суниха.
2. ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ БЛОНДИНОК!
Пламя во дворце пылает - здесь алхимия царит, Пепел превращает в яхонт , огненный алмаз творит.
Мансур Муваррид
День начался с аварии. Усманов стоял у лабораторного пресса и следил за тем, как медленно и плавно опускается пуансон, прикрывая пресс-форму с шихтой. Марат уже хотел затворить бронированную дверцу, но тут раздался резкий треск, и мимо его головы что-то со свистом пронеслось. От неожиданности Усманов присел. В ту же минуту около пресса оказалась Светлана и вырубила электроэнергию.
Марат выпрямился и, вымученно улыбаясь, похвалил быструю аппаратчицу:
– Молодец!
– Что случилось?
– громко спросила Светлана.
– Что, что!
– внезапно рассвирепел Усманов.
– Пресс-форма ахнула, вот что!
– Марат Магжанович, ваше ухо в крови! Аппаратчица сбегала за флаконом
– Смотри, Светик, не проболтайся, - попросил Усманов, морщась от жгучего прикосновения медицинского клея к ранке.
– А вы не нарушайте технику безопасности!
– При чем здесь техника безопасности? Уши у меня слишком далеко торчат, вот и все...
Светлана осуждающе покачала головой.
– Там вас к телефону кличут, - вдруг вспомнила она.
– Из секретариата. Сказать, что вышли?
– Не надо.
Усманов прошел по огромному залу алмазного участка, оглядывая работающие прессы, аппаратчиков и стажеров. Из-за постоянного вибрирующего гула никто не услышал треска раздавленной пресс-формы. "Ну и слава богу, - подумал Марат.
– А Светик смолчит". Он прижал трубку к раненому уху, чертыхнулся и перебросил ее в левую руку:
– Усманов.
– Марат Магжанович, - защебетала секретарша.
– Вас ожидают.
– Кто?
– Корреспондент районной газеты.
Усманов вздохнул.
Корреспондент, а точнее - корреспондентка с магнитофоном через плечо сидела в кресле у витрины с продукцией института: кристаллами кварца, аметиста, рубина, слюды, разноцветных гранатов. Мелкие усмановские алмазы, упрятанные в небольшие ампулы, терялись среди этого сверкающего великолепия. Марат поздоровался, опустился в кресло напротив и воззрился на представительницу прессы с интересом и одобрением. Некоторые женщины тратят много времени и средств, чтобы хоть издали казаться белыми, а перед ним сидела блондинка милостью божьей, без единого косметического штриха.
– Чем могу быть полезен?
– Мы готовим цикл очерков к двухсотлетию нашего города. Мне поручено написать о лаборатории высоких давлений.
– Кто вас ко мне направил?
– Директор института.
Ну что ж, все как будто по правилам... Марат застегнул белый халат на все пуговицы, развернул широкие плечи и зажег в раскосых татарских глазах два коричневых огонька.
– Спрашивайте - отвечаем!
– Прежде всего, мне хотелось бы узнать, как образуются алмазы. Только, пожалуйста, популярнее.
– Популярнее?
– Марат прищурился на включенный магнитофон.
– Пожалуйста! У древних индусов был бог Бала, владыка преисподней. Он постоянно пакостил добрым богам, замораживал реки и озера, не давая крестьянам нормально трудиться. Возмущенный бог Индра метнул в саботажника молнию. Бала сначала окаменел, а потом рассыпался на мелкие кусочки. Вся эта местность стала алмазоносным районом. Кстати, и молнию и алмаз индусы называют одним словом - ваджра... Так вот, из того или иного участка тела поверженного Балы добывают алмазы разных сортов. Самые ценные камни называют брахманами, они имеют цвет жемчужной раковины и происходят из головы божества. Руки Балы стали источником кшатриев - камней с красновато-коричневым оттенком. Чрево бога превратилось в палево-желтые алмазы - вайшьи. И наконец, шудры, самые дешевые камни цвета отполированного клинка, находят там, где были ноги божества. Между прочим, четыре основные касты индусов носят те же названия: брахманы, кшатрии, вайшьи и шудры... Я освещаю вопрос достаточно ясно?